— Скоро буду рядом с тобой.
— Извини, что?
С трудом повернув голову, я увидел стоявшего в двух метрах Люка Депре. Похоже, он хорошо чувствовал себя в новом теле «Маори».
— Ничего. Ждем?с.
— Понятно.
Судя по лицу, он ничего не понял.
— Я тоже мало?мало задумался. Прогуляться не хочешь?
Я покрутил головой.
— Потом. Сделай так, чтобы тебя не понадобилось остановить.
Нахмурившись, Люк тем не менее оставил меня в покое. Я видел, как он удалялся в одной связке с Амели Вонгсават. Группа разбрелась по площадке, держась небольшими кучками и негромко болтая разный вздор. В голову пришла мысль: смогу ли я услышать пение сонгспиров, если нейрохимия почти не работает? Было такое чувство, словно со стороны звезд на нас что?то надвигается. Казалось, площадка немного изменила положение в пространстве.
Прикрыв глаза, я начал куда?то погружаться. Если не в сон, то в его подобие, представлявшее все возможные недостатки аналога…
— Ковач… Гребаный Семетайр.
— Неужели ты потерял свою растерзанную девочку из Лимона?
— Только не…
— Не желаешь ли встретить ее в целом виде? Или предпочитаешь, чтобы ее куски корчились над тобой по отдельности?
Я почувствовал, как задергались губы, по которым пришелся удар ее оторванной нанобами ноги.
— Имеются ли заявления? Хм?м… Расчлененный солдат под твоим началом. Одна рука здесь, другая там. Много пушечного мяса, полные пригоршни. Так сказать, нарежем, если попросите. Ковач, мясо мягкое, его можно потрогать. Податливое, Ковач. Можешь набрать сколько хочешь. Можешь придать любую форму.
— Семетайр, ты толкаешь меня…
— Не связанное с чьей?либо осознанной волей. Ненужное отбросить в сторону. Неподходящее или то, что вне осмысленной полезности. Жизнь «после» имеет свои преимущества…
— Семетайр, оставь же меня, черт возьми…
— Я тебе должен? В одиночестве слишком холодно. Гораздо хуже, чем тебе представлялось над «Мивцемди». Зачем доставлять тебе неприятности? Ведь ты друг. Ты послал мне столько душ…
— Ладно. Ты прав, ублюдок…
Я вздрогнул и тут же проснулся. Надо мной, стоя примерно в метре, склонилась Вордени. Позади ее фигуры я видел висящего в центре купола марсианина, взиравшего своими мертвыми глазницами словно ангел из собора Андрик в Ньюпесте.
— Ковач, с тобой все нормально?
Потерев глаза, я заморгал от неприятного ощущения.
— Думаю, неплохо для полумертвого. Ты не продолжила осмотр?
— Чувствую себя довольно погано. Потом.
Я попробовал выпрямиться. По другую сторону площадки над полуразобранным буем трудилась Сунь. Тихо беседуя, Сян и Сутъяди стояли рядом. Я осторожно кашлянул.
— Осталось довольно мало «потом». И не думаю, что Сунь потребуются все десять часов. Где Шнайдер?
— Вышел вместе с Хэндом. Почему вы не построили свой Коралловый храм?
Я рассмеялся.
— Таня, ты в жизни не видела Кораллового храма. О чем мы говорим?
Присев рядом, она повернулась лицом к звездам.
— Давай поговорим на харланском арго. Какие проблемы.
— Чертовы туристы.
Она весело засмеялась. Наконец сев, я наслаждался звуком ее голоса. Когда затихло последнее эхо, мы остались сидеть в тишине, нарушаемой лишь звуками, производимыми манипуляциями Сунь.
Наконец она произнесла:
— Красивое небо.
— Красивое. Ответь мне на один вопрос. По археологии.
— Да, пожалуйста.
— Куда они делись?
— Марсиане?
— Да.
— Ну… Космос велик. Кто…
— Нет, эти марсиане. Команда корабля. Как можно бросить такую громаду? Вероятно, постройка стоила денег, сопоставимых с бюджетом планеты. Их планеты. Корабль вполне работоспособен. Он согрет, поддерживает атмосферу. Работает причальный порт. Почему?
— Кто теперь скажет. Наверное, торопились.
— О?о, только не…
— Очевидно, покидали целый сектор космоса. Их уничтожали, или было взаимное уничтожение. Смотри, они оставили очень много. Города…
— Таня, город невозможно забрать с собой. Его придется так или иначе оставить. Но корабль… Почему его не забрали с собой?
— У Харлана они оставили орбитальные станции.
— Автоматические.
— Хорошо. Этот корабль тоже работает автоматически.
— Корабль построен для экипажа. Не нужно быть археологом, чтобы докопаться до этого.
— Ковач, отчего бы тебе не отправиться на «Нагини» и хорошенько не отдохнуть. И никто не станет обследовать корабль. От тебя одна головная боль.
— Это радиация.
— Нет, я не…
На лбу забормотал сдвинутый вверх переговорник. Моргнув от неожиданности, я надел гарнитуру как положено.
— …просто ле…… десь, — неразборчиво произнес голос Вонгсават.
— Это радиация.
— Нет, я не…
На лбу забормотал сдвинутый вверх переговорник. Моргнув от неожиданности, я надел гарнитуру как положено.
— …просто ле…… десь, — неразборчиво произнес голос Вонгсават. Она говорила возбужденно и с очевидным напряжением. — Чтобы это… было… не думаю… умереть или помучи…
— Вонгсават, Ковач на связи. Погоди. Говори медленнее и с самого начала.
— Я сказала, — с выражением повторила пилот, — Та… нашли… тело. Расчл…… ело. Част… нападе…… верено в причальн… ация. И…… глядит… убило… его.
— Понял, мы на подходе. — Я встал на ноги и старался произносить слова раздельно, понимая, что Вонгсават плохо меня слышит. — Повторяю. Мы в пути. Стойте на месте, стойте спина к спине, не двигайтесь с места. Стреляйте по всему, что видите.
— Что такое? — спросила Вордени.
— У нас проблемы.
Посмотрев кругом, я услышал голос Сутъяди:
— Все на выход!
На головой зависло тело марсианина, смотревшего на меня мертвыми глазницами. Далекого, как ангел, и столь же бессильного.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Он лежал в одном из раздутых тоннелей, уходившем в глубь корабля почти на километр. Труп был в скафандре и хорошо сохранился. В голубоватом свечении стен я увидел за лицевым стеклом обтянутый кожей череп. Каких?то особых повреждений на теле заметно не было.
Наклонившись, я всмотрелся в то, что осталось от лица.
— Выглядит неплохо сохранившимся.
— Стерильный воздух, — ответил Депре.
У бедра он держал изготовленный к стрельбе лазер, а глаза непрерывно сканировали пространство над нашими головами. Амели Вонгсават была на десять метров дальше и стояла у входа в следующий пузырь. Оружие явно мешало нашему пилоту.
— Не только стерильный, но и бактерицидный. Если скафандр не слишком хорош. Что интересно, в баллоне треть от полной зарядки. Этот человек скончался не от удушья.
— Скафандр поврежден?
— Если и поврежден, то не скажу где.
Я присел на корточки.
— В чем тут смысл? Воздух пригоден для дыхания. Почему закрыт шлем?
— От чего умирают, находясь в исправном скафандре внутри пригодной для дыхания среды? Не знаю, что еще думать.
— Движение, — сообщила Вонгсават.
Обнажив интерфейсный ствол правой руки, я немедленно усилил позицию рядом с Вонгсават. Нижняя часть проема возвышалась почти на метр от пола. По бокам она закруглялась вверх наподобие карикатурной улыбки, чтобы еще выше, У самой «крыши», сойтись наконец в одной точке. Перед нами было открытое с двух сторон пространство и ступенька высотой в метр. Мечта снайпера.
Согнувшись в три погибели, Депре с «Санджетом» на боку укрылся по левую сторону. Я притулился напротив, рядом с Вонгсават.
— По?моему, что?то упало, — негромко сказала пилот. — Не в этом зале. В следующем, наверное.
— Понял.
Стимуляторы холодной волной прошли по конечностям, и я услышал, как застучало сердце. Не знаю как, но система продолжала работать, невзирая на пострадиационную интоксикацию. Теперь предстоящее боестолкновение казалось почти удовольствием в сравнении со всеми призраками, безликими нанобами и мертвецами сразу двух рас.
