Все дружно обернулись, глядя на путь, которым только что прошли. В сравнении с помещением, в котором мы находились теперь, обводы причального порта выглядели более рациональными. Длинные ступенчатые стены выходили наружу двухметровыми трубами. Кольца не везде были ровными. Казалось, что проектировщики марсианского корабля так и не смогли окончательно уйти от аналогии с живой природой.
Похоже, эти кольца были частью механизма, каким?то образом облегчавшего переход принимаемого корабля в атмосферу с более высокой плотностью. Тем не менее не оставляла мысль, что находишься в чреве какого?то огромного спящего животного. Наваждение.
Я ощущал это периферийным зрением, улавливая смутные движения глазами и даже бровями, словно жившими своей жизнью. Как в детстве, когда играл в компьютерные игры. Их виртуальная среда не позволяла смотреть вверх или вниз более, чем на несколько градусов, — даже переходя с одного уровня сложности на другой. Здесь меня преследовало то же ощущение: нестерпимое желание увидеть то, что сверху. Желание обещало скорую боль в глазах. Но хотелось быть вполне уверенным в пространстве, что открывалось над головой. Форма находившихся над нами мерцавших поверхностей подразумевала определенный наклон, оставляя неясное чувство, будто вот?вот окажешься в перевернутом положении. Наверное, таковы были особенности привычного чужим существам окружения. Следствие того, что вся структура состояла из тонких, словно яичная скорлупа оболочек, готовых лопнуть в любой момент от первого же неловкого движения.
Следствие того, что вся структура состояла из тонких, словно яичная скорлупа оболочек, готовых лопнуть в любой момент от первого же неловкого движения. Лопнуть, отправив тебя в пустоту. Наваждение.
К этому нужно привыкнуть.
И зал не был совершенно пустым. По периметру виднелись расставленные на уровне пола скелетные конструкции.
Я вспомнил знакомые с детства голограммы — марсианские насесты, заполненные виртуально реанимированными моделями. Здесь и сейчас насесты оказались совершенно пустыми, что придавало каждому из них сверхъестественно мрачный вид, нагнетавший предчувствия и без того нехорошие.
— Их почему?то сложили, — вполголоса пробормотала Вордени, вглядываясь куда?то вверх. Она выглядела озадаченной.
На изогнутой стене, не слишком высоко, находились машины, о назначении которых я мог лишь гадать. По?видимому, в их задачу входила постановка и уборка насестов. Почти все конструкции были сложными, и выглядели они угрожающе шипастыми. Однако когда археолог прикоснулась к той, что стояла с краю, не произошло ровно ничего плохого. Раздался неясный рокот, и машина, будто проявив норов, перевернула часть шипов.
Тут же что?то взвыло. Затрещал пластик. А в руках всех находившихся в зале людей мгновенно появилось оружие.
— Ради бога…
Вордени едва удостоила нас взгляда.
— Расслабьтесь. Все выключено. Это просто машина.
Вернув «Калашниковы» в кобуры, я пожал плечами. На другом краю зала улыбался Депре, перехвативший мой взгляд.
— Машина, но для чего? — Хэнду требовалось знать. Археолог посмотрела кругом, ответив усталым голосом:
— Не знаю. Дайте два дня и команду, оснащенную всем необходимым. Возможно, тогда я отвечу. Пока могу сообщить, что все это находится в спячке.
Сутъяди, еще державший на изготовку свой «Санджет», подошел ближе.
— Как ты определила?
— В противном случае мы уже имели бы с ним дело. На интерактивной основе. Можете мне поверить. И потом, вы кого?либо видите — с крыльями примерно на метр выше уровня плеч и занимающего один из насестов? Я же говорю: весь этот зал отключен и законсервирован.
— Мне кажется, госпожа Вордени знает, что говорит, — сказала Сунь, водя перед собой анализатором Нахановича. — В стенах просматривается аппаратура, и она в основном пассивна.
Амели Вонсават кивнула на проем, расположенный по центру в верхней части зала.
— Но что?то еще работает. Воздух пригоден для дыхания. Слегка разрежен, однако подогрет. Судя по всему, обогрев действует в масштабе корабля.
— Обычное жизнеобеспечение. — Таня Вордени явно потеряла интерес к машинам. Вернувшись к нам, она вскользь заметила:
— Такие системы встречались в шахтах Марса, да и на Земле Нкрума тоже.
Сутьяди совершенно не обрадовался:
— Они что, работали после такого перерыва?
Вордени грустно вздохнула. Ткнув пальцем в сторону причального порта, она сказала:
— Это никакое не колдовство. На «Нагини» есть похожая система, и она будет действовать несколько столетий. В случае нашей смерти — ожидая того, кто может вернуться.
— Да, и если тот, кто вернется, не введет правильный код, штурмовик зажарит его к обеду. Ваше сообщение не убеждает, госпожа Вордени.
— Ладно. Возможны определенные различия в нашей и марсианской культуре. Скажем, в сторону более цивилизованного подхода.
— И более емких батарей, — добавил я. — Этот корабль находится здесь гораздо дольше, чем мог бы протянуть наш.
— Что с радиовидимостью? — неожиданно спросил Хэнд. Сунь немедленно уткнулась в анализатор Нахановича.
Смонтированный у нее за плечами блок замигал, обозревая эфир.
Над тыльной стороной ладони появились цифры, и Сунь неуверенно пожала плечами.
— Результаты не очень. Я с трудом различаю навигационный маяк «Нагини», а он прямо за этой стенкой. Значительное экранирование. Мы находимся в причальном порту, так что полагаю — есть смысл идти дальше.
Члены группы настороженно переглянулись. Депре опять перехватил мой взгляд и весело улыбнулся.
— Кто желает развеяться? — негромко спросил он.
— Это предложение мне не нравится, — ответил Хэнд. Выйдя из кучки, в которую мы инстинктивно сбились, я втиснулся между двумя насестами и оказался у прохода, который вел вверх и вперед. Когда подтягивал свое тело наверх, внутри зашевелились ощущения усталости и тошноты. На этот раз я был готов — понимая, что эффект быстро компенсирует нейрохимия.
Находившаяся выше полость оказалась пустой. Там не было даже пыли. Спрыгивая обратно, я согласился с Хэндом:
— Возможно, мысль не самая лучшая. Но сколько людей получили такой шанс в последнюю тысячу лет? Сунь, ты говорила, нужно десять часов?
— Да, примерно так.
— Как думаешь, можно составить схему этой части корабля?
Жестом я показал в сторону анализатора Нахановича.
— Очень может быть. Это лучший сканер, который можно купить за деньги. «Умные системы Нахановича». Лучше них не работает никто.
Она посмотрела в сторону Хэнда.
Я вопросительно посмотрел на Амели Вонгсават.
— А боевые средства «Нагини»? Они активизированы?
Пилот утвердительно кивнула.
— Могут нападать сколько угодно. Она постарается.
Я посмотрел на Сутьяди:
— Хорошо. В таком случае, я полагаю, есть возможность провести один день в этом Коралловом храме. Разумеется, для желающих.
Оглядывая спутников, я старался определить их реакцию. Депре не скрывал любопытства и был согласен заранее: его выдавало лицо и все тело. Постепенно интерес захватывал всех остальных. Все принялись внимательно разглядывать архитектуру чужого корабля, и на лицах людей отражались ирония и любопытство. Общего подъема не миновал даже невозмутимый Сутъяди. Его мрачная сосредоточенность несколько смягчилась с момента, когда, пройдя на верхний уровень причального порта, мы вдохнули вполне пригодный для человека воздух.
