— Приятно слышать.
Он снова взглянул в мою сторону с той же усмешкой по углам рта:
— Ковач, это вас цепляет?
— Цепляет? Разве я мог бы выйти в лейтенанты «Клина»?
— Не знаю, — Хэнд отвернулся, снова уставившись в горизонт. — Вы полны сюрпризов. Насколько я знаю, Посланники хорошо обучены адаптивному камуфляжу.
Так. Прошло всего два дня с момента нашей встречи в аукционном зале, а Хэнд уже проник в базу данных «Клина», получив о моем прошлом то, что было лишь у Кареры. И теперь он позволил мне это знать. Я присел на голубой песок рядом с Хэндом и выбрал свою точку на горизонте:
— Я больше не Посланник.
Хэнд уже не смотрел в мою сторону:
— Да. Понятно. Вы не Посланник и не офицер «Клина» Кареры. Склонность к отказу от групповых принципов перешла в хроническую форму.
— Такой склонности нет.
— А?а… Вижу, вижу, в вас говорит выходец с Харлана. «Зло, присущее любому скоплению людей…» Разве не так говорила Квел?
— Хэнд, я вовсе не член партии.
— Разумеется, вы не квеллист, — казалось, Хэнд был весьма доволен собой. — Мир необходимым образом представляет собой группы людей. Скажите, Ковач, вы меня ненавидите?
— Пока нет.
— Правда? Вы меня просто удивляете.
— Ладно, я же полон сюрпризов.
— И что, не испытываете никаких сильных чувств после того инцидента с Дэном и его группой?
Я снова пожал плечами:
— Дэна и других вынесло на меня помимо их воли.
— Но послал их я.
Я глубоко вздохнул:
— Что же делать, если вам не хватило воображения? Послушайте, Хэнд. Я знал, что в «Мандрагоре» должны принять это решение.
Я знал, что в «Мандрагоре» должны принять это решение. Так работает любая из подобных структур. Наше послание было вызовом, и оставалось прийти, взяв нас теплыми. Действительно, нам следовало быть осторожнее, избрав путь не столь рискованный. У нас не было времени. Мы получили естественный ответ. Ненавидеть кого бы то ни было — все равно что ненавидеть руку боксера, наносившую удар. К тому же я ушел от этого удара. И нет причин ненавидеть руку корпорации.
— То есть вы ненавидите «Мандрагору»?
Я отрицательно качнул головой:
— Хэнд, во мне не так много энергии, чтобы ненавидеть целые корпорации. И с чего начать? Как говорила Квел: «Открой больное сердце корпорации, и что посыплется изнутри?»
— Люди.
— Правильно. Люди. Люди — вот причина. Люди и идиотские гребаные группировки. Покажите мне человека, в одиночку принявшего решение меня убить — я достану его и переплавлю его стек на пули. Покажите группу, и я положу всех, если смогу. Но не стоит ждать от меня абстрактной ненависти, не направленной ни на кого.
— Как трезво вы рассуждаете.
— Ваше правительство может назвать это антиобщественной пропагандой и бросить меня в лагерь.
Хэнд состроил брезгливую гримасу:
— Это не мое правительство. Мы нянчимся с клоунами, пока войска не успокоят Кемпа.
— К чему церемонии? Неужели нельзя заняться Кемпом непосредственно? — я не мог видеть, но почувствовал, как глаза Хэнда забегали из стороны в сторону. На подготовку тщательно отшлифованного ответа у него ушло несколько секунд. Наконец он произнес:
— Кемп — крестоносец. И он окружил себя такими же крестоносцами. Обычно те, кто несет крест, не видят истины, пока их не пригвоздят. Сначала победить кемпистов, потопить в крови и успокоить — и лишь потом посадить за стол переговоров.
Я оскалился в улыбке:
— А что, уже пробовали?
— Я этого не говорил.
— Не говорил.
Я откопал в песке камешек и забросил его в воду. Настало время сменить тему:
— Кстати, я не услышал, откуда возьмется команда хорошо обученных людей.
— Трудно догадаться?
— Что, на рынке «мертвых душ»?
— Для вас это проблема?
Я снова покрутил головой, но ощутил, как внутри появилось неприятное ощущение. Очевидно, угли прошлого до сих пор не погасли.
— Пойдем дальше, — сказал Хэнд, обернувшись в сторону упавшей скалы. — У меня созрело иное объяснение этого завала.
— А как с теорией микрометеорита?
— Склоняюсь согласиться с замечанием госпожи Вордени насчет ограничения по скорости. В этом я вижу смысл. Но в теории «автоматического предохранителя» есть слабое место.
— Какое?
— Если раса, ушедшая столь далеко от нас, создаст такой предохранитель, он будет работать безупречно. То есть утечка невозможна в принципе.
— Нет?
— Тогда перед нами остается только один вопрос: почему скала обрушилась именно пятьдесят тысяч лет назад? Или иначе: кто и зачем это сделал?
Я потянулся за новым камешком:
— Да?а, я тоже думал об этом.
— Представим открытую в произвольном месте космоса дыру, переносящую объект на огромное расстояние. Явление опасное по определению. Никогда не знаешь, кто может пройти через эту дверь. Призраки, чужие существа, чудовища с клыками в полметра. Даже члены партии, — на последнем слове Хэнд покосился в мою сторону. Камешек в огород Квел. Я тоже нащупал камень, уже крупнее.
— Это будет хуже всего, — согласившись с собеседником, я швырнул находку подальше в волны.
— Полный конец той цивилизации, что нам известна.
— Точно. Несомненно, таким же образом рассуждали и марсиане. Кроме ограничителя скорости и «предохранителя», они должны были предусмотреть средства защиты от этого самого «монстра?с?огромными?полуметровыми?клыками», — Хэнд подобрал камешек и запустил его по воде, как я. Бросок неплохой, учитывая сидячую позу, но камень сразу же затонул. Я видел, как продолжали расходиться круги от моего последнего броска. Нейрохимия позволяла иметь фору. Хэнд раздосадованно крякнул.
— Некая аналитическая система, — предположил я. — Похоронившая себя под миллионом тонн скальных обломков.
— Верно, — Хэнд продолжал всматриваться в место, куда попал его камень. Круги на воде уже сливались с кругами от моего броска. Он сказал:
— Возникает смутное подозрение: не они ли сами выключили ворота?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Да, ты на него похож.
Обвинение прозвучало от человека, чье слабо мерцающее изображение возникло передо мной из отделанного мягким материалом оголовья. Звук раздражающе мягкой тональности шел от излучателей, расположенных там же.
По настоянию корпорации мы носили резонансные скрэмблеры — глушилки, выданные «Мандрагорой», — и почти не снимали их. Жаль, что аппаратура не спасала от внешнего шума. Печальный факт.
— На кого? — переспросил я, поворачиваясь к Вордени.
— Не придуривайся, Ковач! На него. На скользкий кусок дерьма в костюме. Вы охренительно спелись.
Я почувствовал, как полез вверх уголок моего рта. Похоже, Шнайдер постарался и обучил Таню Вордени много чему — если даже археологические лекции обогатились его некоторыми речевыми оборотами.
— Вордени, это же наш спонсор. Что вы предлагаете? Каждые десять минут напоминать ему о нашем моральном превосходстве? — я ткнул пальцем в сверкающую нашивку «Клина» на рукаве. — Подумайте сами: я наемный убийца, Шнайдер — дезертир. А вы, независимо от собственных представлений, участвуете в сделке. Акции по продаже величайшего археологического открытия тысячелетия в обмен на билет из этого мира и право пожизненного членства в клубе власть предержащих из Латимер?Сити.
Она даже дернулась:
— Он хотел нашей смерти!
— Ну ладно… Учитывая, что наш план сработал, я готов простить эту ошибку. Если кто?то остался в проигрыше — так это Дэн и его команда.
