Я уже собирался передвинуть кобуру, но Таня быстрым движением руки остановила меня. Ее рука смотрелась на фоне моей, грязной и загорелой до черноты, словно голые кости. Тонкая и беззащитная.
— Оставь, и так сойдет.
— Ладно. Смотри, тянешь за рукоятку, и оружие выходит само. Если втолкнешь обратно, кобура его зафиксирует. Вот так.
— Ясно.
Момент не ускользнул от внимания Шнайдера. Для приличия громко прокашлявшись, он удалился, чтобы отдраить люк. Распахнув его наружу, Шнайдер схватился за поручень у самого края люка и ловко спрыгнул на землю. Оказавшись внизу, в гуще поднятой при посадке пыли, он снова закашлялся. Мне удалось не рассмеяться.
Вордени неловко спрыгнула следом. У края открытого люка она оперлась на пол запястьями рук. Не желая попасть в облако поднятой пыли, я задержался в проеме и начал осматриваться в поисках встречающих нашу делегацию. И действительно, нас уже встречали.
Их фигуры возникли из пыли, словно те самые изображения, что выкапывали в грязи Таня и ее коллеги. Я насчитал семь выстроившихся на фоне пустыни силуэтов, внушительных по габаритам и увешанных оружием. Фигура в центре оказалась на полметра выше остальных, и верхняя часть туловища была явно деформированной. Они приближались молча.
Обхватив себя руками, я застыл в этой позе с пальцами, прилипшими к рукояткам «Калашниковых».
— Джоко?
Шнайдер снова кашлянул.
— Это ты, Джоко?
Тишина. Пыль немного осела, достаточно, чтобы я увидел холодный блеск стволов и маски на лицах приближавшихся к нам людей. Судя по всему, остальное оружие было спрятано под одеждой.
— Джоко, хватит мозги канифолить.
Раздался до невозможности писклявый смех, определенно исходивший от странной фигуры в центре. От неожиданности я даже моргнул.
— Ян! Ян, дружище… Неужели ты нервничаешь? Из?за меня?
Голос показался детским.
— А сам как думаешь? Гребаный придурок.
Шнайдер выдвинулся вперед, и я увидел, как странная тень тоже дрогнула, разделяясь надвое. Немного удивившись такому обстоятельству, я активизировал нейрохимию зрения. И наконец разглядел фигуру мальчика лет приблизительно восьми, спускавшегося на землю с рук взрослого. До этого момента ребенок сидел, ухватившись за его шею.
Достигнув земли, мальчик побежал навстречу Шнайдеру, и я увидел, как несший его человек сразу же замер, будто замерз. Тут и меня прошиб настоящий озноб. «Выкрутив» до упора коррекцию зрения, я с ног до головы просканировал неподвижную фигуру. Человек не носил защитной маски, а лицо напомнило мне кое?что очень знакомое…
Рот закрылся сам по себе, едва я понял, что передо мной. Шнайдер с мальчишкой провели серию замысловатых рукопожатий, тут же увлекшись разговором на темы, понятные лишь им двоим. Посреди ритуала мальчик внезапно обратил внимание на Таню Вордени и нарочито вяло кивнул, как бы для знакомства, но с очевидным, хотя и непонятным мне подтекстом. Мне показалось, что мальчик Джоко нарочно затеял клоунаду со встречей. Он был само дружелюбие и просто светился, как новогодняя елка на Харлане.
Пыль понемногу оседала, и силуэты остальных членов делегации медленно обретали не столь угрожающие формы. Ставшая прозрачной атмосфера открыла нам группу, в основном состоявшую из молодых людей, явно не профессиональных военных и к тому же сильно нервничавших.
Слева я заметил бородача. Он стоял, закусив губу, что особенно выделялось на фоне маски, прикрывавшей верхнюю часть его лица. Другой боец переминался с ноги на ногу. Оружие у всех либо висело на ремне, либо находилось в походной укладке. Когда я спрыгнул с борта челнока, фигуры встречавших отпрянули назад.
Примирительно подняв руки вверх ладонями к противнику, я извинился за неосторожность:
— Пардон.
— Зачем извиняться перед этим идиотом, — грубовато пошутил Шнайдер, возившийся с мальчиком в безуспешных попытках сделать захват за шею. — Джоко, подойди и поздоровайся с дядей. Это настоящий Посланник, и он был на Иненине.
— Серьезно?
Мальчик протянул мне руку. Он выглядел хорошо сложенным и со временем мог стать по?настоящему красивым мужчиной. Одежда ребенка состояла из безукоризненно сшитого саронга розовато?лилового цвета и стеганой жилетки подходящего стиля.
— Джоко Респинеджи, к вашим услугам. Прошу прощения за прием, но в наше трудное время… В общем, «лучше перебдеть, чем недобдеть». Ваш запрос пришел на частотах, доступ к которым имеют лишь войска «Клина», а Ян, несмотря на мои глубокие чувства к нему, никогда не вращался в высших сферах. Мы опасались, что это ловушка.
— А… засекреченная связь, — важно промолвил Шнайдер. — Мы украли эту штуку у «Клина». На сей раз говоря, что свалил из армии, я имел в виду именно это.
— Кто мог устроить тебе ловушку? — я задал вопрос мальчику.
— А?а… — он вздохнул с серьезным выражением человека, скрывающегося не одно десятилетие. — Что зря говорить… Агенты правительства, Картель, заинтересованные корпорации, шпионы кемпистов. Никто не любит Джоко Респинеджи. На этой войне нейтралитет не спасает вас от врагов. Скорее лишает последних друзей и поддержки любой из сторон.
— Но война еще не докатилась до юга, — заметила Вордени.
— А мы так рады, мы страшно рады, — Джоко Респинеджи приложил руку к левой стороне груди. — Однако сегодня не быть на линии фронта означает находиться под оккупацией, не важно чьей. А Лэндфолл — всего в восьми километрах к западу. Эту местность можно считать полосой охранения, что означает наличие гарнизона милиции и периодические визиты людей из Картеля, — Джоко снова тяжело вздохнул, подытожив:
— Что обходится очень дорого.
Я с недоверием посмотрел ему в глаза:
— А где ваш гарнизон? Где он?
— Здесь, — мальчик повернулся и ткнул пальцем в сторону своих воинов. — Плюс оставшиеся в бункере связи. Практически это все мои люди.
— Это что, гарнизон милиции? — спросила Таня Вордени.
— Да, — Респинеджи печально вздохнул, но через мгновение снова обратил лицо к нам. — Разумеется, говоря о дороговизне, я имел в виду визиты политических агентов компаний. Вернее, цену, отданную за их расположение. Это выгодно для них и для нас. Чиновники — люди вполне предсказуемые, но… имеют свой… гм… интерес. И расположение к нам не означает прекращения набегов. Как правило, экспедиции возвращаются каждые несколько месяцев.
— Они сейчас здесь?
— Будь они здесь, я не стал бы приглашать вас. Улетели неделю назад.
Мальчика передернуло от нервной гримасы, странной для его совсем юного лица.
— Улетели, очень довольные найденным. Я рассмеялся, не сумев удержаться.
— Кажется, мы попали в правильное место и время.
— Смотря по тому, за чем вы пришли, — парировал Респинеджи. Он взглянул на Шнайдера. — Ян воздержался от объяснений. Однако пора уходить.
Он взглянул на Шнайдера. — Ян воздержался от объяснений. Однако пора уходить. Даже в Раскопе?27 есть места, более пригодные для бизнеса.
Вместе с нами мальчик направился к группе своих бойцов, издав при этом своеобразный квохчущий звук. Фигура того, кто прежде нес мальчика, неуклюже сгорбилась, поднимая Джоко на плечо. Позади я услышал вздох Вордени, увидевшей, что сделали с этим человеком.
Несомненно, с ним случилось худшее, что может произойти с человеческим существом. Впрочем, еще недавно я мог наблюдать и более ужасные вещи. Что?то весьма неэстетичное было в самой конструкции изуродованной головы, державшейся за счет серебристого цемента или скорее сплава, скреплявшего ее некогда целые части. Если вообще уместно строить догадки по поводу сюжета, я мог бы представить дело результатом удара шрапнели. По?моему, любое иное оружие, применяемое сознательно и с определенной целью, вообще не должно оставить шанса на восстановление тела.
