— Нет причин считать траулер местным. — Я махнул рукой в сторону совершенно спокойного моря. — На этой планете можно нанять судно в Буткинари и переплыть океан, не пролив чашки кофе.
Крюиксхэнк тут же выступила со своим мнением:
— Да, тела можно спрятать и в лодке, забросав чем попало. По сути, ничего не меняется.
Депре молча подошел к сети и приподнял край. Оба черепа смотрели на него.
— Стеков памяти здесь нет, — констатировал Депре. — Тела опустили в воду, чтобы их нельзя было опознать. Думаю, в воде это происходит гораздо быстрее, чем на судне, где только крысы.
— Смотря какие крысы.
— Да ты эксперт по крысам…
— Возможно, их похоронили таким способом, — последнее предположение исходило от Амели Вонгсават.
— Что, в рыболовной сети?
— Мы теряем время, — громко произнес Сутъяди.
— Депре, вывали их на палубу и упакуй так, чтобы останки не достались крысам. Позже нам может понадобиться заключение эксперта. Вонгсават и Крюиксхэнк, я поручаю вам обыскать судно от киля до клотика. Ищите то, что поможет узнать, что тут произошло.
— Иди, не знаю куда, и принеси, не знаю что, — недовольно возразила пилот.
— Выполняйте. Интересует все, что даст информацию. Например, одежда этих двоих…
Капитан покачал головой, с раздражением думая о новых фактах.
— Короче, осмотрите все. Абсолютно все. Мне нужен результат. Лейтенант Ковач, пойдете со мной. Нужно проверить охрану периметра.
Лейтенант Ковач, пойдете со мной. Нужно проверить охрану периметра.
— Конечно.
Его уловку я принял с легкой улыбкой.
Сутъяди не собирался проверять периметр. Он уже знал обстановку от Хансена и Сунь, так же, как я. И после них не нужно было проверять.
Сутъяди не хотел видеть периметра. Он хотел видеть ворота.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Эту картину Шнайдер описывал не раз.
Однажды, в один из спокойных моментов в гостях у Респинеджи, про это говорила мне Вордени. Мы даже заказали трехмерную модель ворот в одном фотоателье, на Энгкор?роуд, воссоздав артефакт при помощи нашего археолога. Чуть позже Хэнд и компьютер «Мандрагоры» обработали изображение до масштабов полноразмерной модели, обход которой мы совершили в виртуальной реальности.
Ни одна модель не могла сравниться с реальностью.
Ворота стояли в сделанном людьми углублении, словно растянутое в высоту экранное отображение одной из картин школы дименсионализма либо элемент идиотского техномилитаристского пейзажа работы Мглонго или Осупила.
По виду гигантской структуры чувствовалась, что она словно вложена сама в себя, причем не один раз — напоминая шесть или семь летучих мышей десятиметрового роста, прижавшихся друг к другу спинами, как фаланга в позиции «обороны».
В конструкции не было ничего, напоминавшего собственно «ворота».
В сумраке, под скупыми отблесками света, пробивавшегося между нависавших сверху скал, все сооружение будто пригнулось в напряженном ожидании.
Основание конструкции имело треугольную форму со сторонами приблизительно в пять метров. Впрочем, нижняя часть основания больше походила на вросшие в землю корни дерева, чем на геометрически правильную конструкцию. Насколько я мог судить из прежнего опыта, материал выглядел обычным для марсианских сооружений сплавом темного цвета с матовой черной поверхностью. На ощупь поверхность не отличалась от мрамора или оникса, однако всегда стреляла в тебя статическим электричеством, хотя и не слишком чувствительно.
Облицовка из техноглифов грязно?зеленого и красного цвета обрамляла всю нижнюю секцию странными, неровными волнами, нигде не поднимаясь выше одного метра от уровня грунта. У верхней границы символы казались потерявшими четкость и менее яркими — они словно истончались, теряя качество и даже уверенность присущего им единого стиля. Словно марсианские исполнители этой техногравировки опасались работать вблизи того, что находилось на одну плитку выше — чуть позже именно это сказала Сунь.
То, что находилось выше, как бы собиралось в складки по мере роста высоты, образуя множество угловатых форм из черного сплава и заканчиваясь коротким шпилем. Черное, протяженных и неясных очертаний пространство между складками было немного просвечивающим, и казалось, что внутри конструкция продолжала «складываться» сама в себя неким непостижимым способом, причем долгое и пристальное наблюдение причиняло ощутимую боль.
— Что, теперь поверил?
Я спросил, обращаясь к стоявшему рядом Сутъяди. Какой?то миг капитан молчал, медля с ответом, и едва он открыл рот, я заметил в его голосе то же легкое оцепенение, что совсем недавно слышал из микрофона Сунь Липин. Наконец Сутъяди тихо проговорил:
— Оно не просто стоит. Оно чувствует. Движется, словно вращается на месте.
— Не исключено.
К нам подошла Сунь, оставив свою группу возле «Нагини». Казалось, больше никто из них не стремился поглазеть на находку.
— Предполагается, что это средство для гиперпространственных коммуникаций, — сказав так, я отступил немного в сторону и попытался отделаться от гнетущего впечатления, производимого чуждой архитектурой. — Если оно поддерживает канал через все, что угодно, куда угодно, конструкция может сама находиться в движении, в гиперпространстве.
Даже если вход закрыт.
Сунь сделала собственное предположение:
— Или подает сигналы, как маяк. Тяжелое ощущение. Предчувствие беды.
Я понял, что оно нарастает внутри, в тот самый момент, когда уловил те же эмоции на лице Сутъяди. Беспокойства достаточно — мы привязаны к месту, да еще на таком открытом со всех сторон участке суши. Плюс идея о том, что неизвестная конструкция, которую предполагается вскрыть, подает сигналы в измерении, также совершенно неизученном.
Становилось темно, и я высказал предложение:
— Нужно побольше света.
Сутъяди на секунду зажмурил глаза, затем взглянул в небо, на последние лучи заката.
— Нужно выжечь это, — произнес он, и мы с Сунь обменялись встревоженными взглядами.
— Что именно выжечь? — осторожно переспросил я. Сутъяди махнул рукой:
— Скалу. Передняя установка «Нагини» предназначена для работы по наземным целям. Этими ультравибраторами Хансен может очистить ворота полностью, не повредив артефакт ни одной царапиной.
Сунь закашлялась:
— Сэр, не думаю, что командир Хэнд утвердит эту операцию. Он приказал мне до наступления темноты установить комплект осветителей Энгье. Наконец, Вордени нужна система мониторинга для обеспечения работы с артефактом из…
— Ладно, лейтенант. Спасибо. Я поговорю с командиром Хэндом, — Сутъяди еще раз осмотрел впадину и направился прочь. Я подмигнул Сунь:
— Мне давно хотелось услышать этот разговор.
Возле корабля напряженно трудились Хансен, Шнайдер и Сян, пытаясь установить купол. Хэнд притулился у люка нашего штурмовика, в углу. Он наблюдал за сидевшей со скрещенными ногами Вордени, которая вела записи. На лице Хэнда я заметил необычное, какое?то беззащитное выражение, делавшее его моложе.
— Какие проблемы, капитан? — Хэнд задал вопрос, едва мы подошли к погрузочной рампе.
— Мне нужно осмотреть весь объект, — Сутъяди ткнул большим пальцем назад, через плечо. — Так, чтобы я видел его целиком. У меня есть Хансен и ультравибратор, чтобы убрать скалу прочь.
— Не подлежит обсуждению. Мы не можем рисковать на этом этапе, наверняка обнаружив себя.
