Одним быстрым движением он опрокинул стакан в глотку. Потом замычал и резко бросил посудину вбок, из?под руки. Стукнувшись о мягкий ковер, она покатилась, в конце замерев возле стены. Хансен вернулся на свое место и сел. В глазах его стояли слезы, и почему?то я решил, что это из?за крепкого алкоголя.
— Какие ко мне вопросы? — резко спросил Хансен.
Иветта Крюиксхэнк.
Двадцать лет. Лицо черное до синевы. Судя по конструкции черепа, могла служить высотным перехватчиком: покатый лоб, плюс угрожающего вида украшения из стали, да пара вживленных разъемов, зеленого и черного цвета. У самого основания черепа я заметил еще три гнезда.
— Это что такое?
— Бонус?пакет: тайский, мандарин и девятый дан карате?шотокан. Ускоренная медицинская помощь в боевых условиях.
Она провела по разъемам пальцами так, как слепой читает шрифт Брайля. Словно впрямь оперировала вслепую и под огнем.
— А что у тебя на голове?
— Интерфейс спутнавига и порт концертной виолончели. — Она улыбнулась.
— Она улыбнулась. — Вещь не слишком практичная, но мне так лучше. Пусть будет.
Настала очередь Хэнда.
— За последний год вы запрашивали пост быстрого развертывания семь раз. Почему?
Она с удивлением взглянула на человека из «Мандрагоры»:
— Вы уже спрашивали.
— Не я.
— А?а… понятно. Призрак компьютера «Мандрагор?вилль». Да?а… как я уже говорила, у них более узкая специализация, больше возможностей для оказания помощи, лучшее оборудование. Знаете, в прошлый раз вы смеялись веселее.
Сян Сянпин.
Бледное лицо с азиатскими чертами, умные, слегка раскосые глаза и приятная улыбка. Возникало такое впечатление, будто этот человек раздумывал — рассказать ли немного сомнительный анекдот, услышанный только что. Если бы не загрубелые от тренировок руки и расслабленная позиция, раскусить его было бы непросто. Он смахивал на странно одетого учителя и вовсе не напоминал человека, способного остановить функционирование человеческого тела пятьюдесятью семью способами.
— А что, эта ваша экспедиция… не укладываясь в общий контекст войны, не предполагает ли она некий денежный фактор? Нет?
Я пожал плечами.
— Эта война целиком за денежный фактор, вся и полностью.
— Вероятно, такая у вас вера.
— Она может стать вашей, — вмешался Хэнд. — Я вхож в высшие круги на уровне правительства и могу авторитетно подтвердить. Если бы не деньги Картеля, войска Кемпа должны были занять Лэндфолл еще прошлой зимой.
— Да. И за этот город сражался я сам. — Он скрестил руки на груди. — Более того, погиб за это.
— Хорошо, — деловито произнес Хэнд. — Поговорим об этом.
— Я уже дал ответ на вопрос. Зачем вы снова спрашиваете?
Хэнд явно нервничал.
— Это был другой я, просто экранный образ. Пожалуйста, продолжайте, у нас нет времени на сплошной просмотр данных.
— Была ночная атака на равнину Дананг. Там стояла релейная станция сети управления ядерными фугасами кемпистов.
— Да? И ты в этом участвовал?
Я посмотрел на сидевшего передо мной бойца с чувством уважения. За последние восемь месяцев тайная операция с ударом по коммуникациям Кемпа была нашим единственным успехом на театре Дананга. Я знал солдат, жизни которых спас этот удар. В момент, когда мой взвод и меня в том числе разносило на куски у Северного выступа, пропаганда еще трубила о том стратегическом успехе.
— Мне оказали высокое доверие, назначив командиром группы.
Хэнд посмотрел на его руку, по которой бежали строки информации — так, словно кожу поразила странная болезнь. Системные штучки. Виртуальные игрища.
— Ваша группа выполнила боевую задачу, но при отходе вы были убиты. Об этом моменте поподробнее.
— Я ошибся, — Сян выдавил из себя признание, сделав это с тем отвращением, с каким только что произнес имя Кемпа. Но Хэнд явно не понимал, что такое такт:
— Какую именно ошибку?
— Я посчитал, будто автоматика боевого охранения отключится после подрыва базовой релейки. Но этого не случилось.
— У?упс…
Он бросил взгляд в мою сторону:
— Моя группа нуждалась в прикрытии, и я остался.
— Достойно восхищения, — кивнул Хэнд.
— Ошибся я сам. Стоило заплатить эту цену, чтобы остановить Кемпа.
— Ты ведь не любишь Кемпа? Так, Сян?
Я задал вопрос осторожно, стараясь его не обидеть. Похоже, перед нами был человек искренний. Сян с презрением проговорил:
— Кемп говорит о революции. Но что будет, если он захватит власть на Санкции IV?
Я почесал за ухом.
Сян с презрением проговорил:
— Кемп говорит о революции. Но что будет, если он захватит власть на Санкции IV?
Я почесал за ухом.
— Не нужно истерик. Там и тут появятся статуи Кемпа. Думаю, больше ничего.
— Точно. И сколько тысяч жизней положат для этой цели?
— Сказать довольно трудно. Слушай, Сян, мы не кемписты. Если доберемся до того, что хотим найти, я могу гарантировать, что появится более чем насущный интерес не пустить Кемпа к власти. По рукам?
Он положил руки на стол и некоторое время молча смотрел на них. Потом спросил:
— У меня что, есть выбор?
Амели Вонгсават.
Узкое, с орлиным носом лицо, напоминавшее тусклую от времени медь. Прическа, недавно бывшая короткой — под «бокс», уже отросла. Волосы черные, с легким оттенком хны. На затылке волосы курчавились, прикрывая завитками серебристые разъемы для кабелей управления полетом. Татуировка в виде перекрестия под левым глазом отмечала порт для ввода данных. Глаз над татуировкой был серого цвета, похожий на жидкокристаллический экранчик. Его тон явно не соответствовал цвету правого зрачка.
— Единственное, что нашлось в госпитале, — она произнесла эти слова, едва заметив направление моего взгляда своим «улучшенным» зрением. — Год назад я попала под выстрел над Буткинари?Таун и начисто выжгла информационный тракт. Меня подобрали уже на орбите.
— Хочешь сказать, ты смогла убраться оттуда со сгоревшей проводкой? — В моем голосе зазвучало сомнение. Перегрузки должны были размазать содержимое ее черепа в радиусе раскинутых в обе стороны рук. — Что произошло с автопилотом?
Она скорчила гримасу:
— Зажарился.
— И как ты справилась с управлением? В таком?то состоянии?
— Выключила комп и летела на ручном. На честном слове и одном крыле. У меня был «Локхид?Митома», он и не такое может.
— Извини, но я спросил: как ты сама управляла в таком состоянии?
— А?а… — Она пожала плечами: — Болевой порог у меня высокий.
Годится.
Люк Депре.
Высокий блондин с неопрятной, заведомо неприемлемой для войны шевелюрой. И ничего, что говорило бы о стиле. Лицо словно нарочно вылепленное наподобие ангела: нос с горбинкой, запавшие щеки и глаза необычного зеленого цвета.
Небрежно развалившись на стуле, он смотрел на нас, склонив голову набок — так, словно никак не мог разглядеть.
— И что? — длинная рука потянулась к лежавшей на столе пачке моих «Лэндфолл?лайт» и достала сигарету. — Вы расскажете мне об этом деле?
— Нет, — ответил Хэнд. — До момента принятия решения информация конфиденциальная.
Он жадно затянулся, глухо закашлявшись.
— Так вы сказали и в прошлый раз. Повторюсь с вопросом: а кому я расскажу? Если меня не наймут, попаду обратно в банку для консервов.
— И тем не менее…
— Хорошо. Тогда спрашивайте.
— Расскажите о своей последней операции, — предложил я.
— Информация конфиденциальная. — Несколько секунд он разглядывал наши серьезные лица. — Шутка. Я уже рассказывал вашему напарнику. Он что, не докладывал?
