Я поднял бутылку за горлышко. Протянув мне стакан, Депре кивнул.
— Это же ясно. Направить в Кемпополис всего одну группу и прикончить эту суку Кемпа. И войне конец.
Я налил еще виски.
— Не упрощай ситуацию, Депре. У него есть жена, дети. И двое братьев. Наконец, есть вера. Это объединяющая сила.
— Объединяющая, ага. — Депре неуверенно поднял стакан. — Твое здоровье. Предположим, пришлось бы убить всех его командиров, что с того? Работа на один заход. Хорошо: две?три группы и нормальная координация… Чего нам стоило? Чего?
Я опрокинул стакан и поморщился:
— Я что, похож на счетовода?
— Да я без тебя знаю, что стоило послать на дело две команды спецов… И мы выиграли бы эту войну еще год назад!! Дюжина жизней — и избежали бы мясорубки…
— Да, конечно… Еще можно сбросить две «умные» системы, эвакуироваться с планеты и ждать, пока разберутся без нас.
Пусть гибнут машины, а люди остаются в живых! Почему?то никто не додумался…
Специалист по террору печально ответил:
— Не?а… Это стоило бы слишком дорого. Дешевле убивать людей, а не машины… Всегда.
— Депре, странное мнение для наемного спеца?киллера. Не обижайся на мои слова.
Он помотал головой.
— Знаю сам, кто я такой. И это мое решение — заниматься тем, что хорошо умею. Я видел довольно мертвых тел на Чатичай. По обе стороны. Там среди остальных лежали мальчики и девочки. Слишком юные, чтобы призывать их на войну. Эта война не для них, и детям не нужно было умирать.
Внезапно я подумал о своем взводе, с которым в нескольких сотнях километров отсюда попал под перекрестный огонь. Вспомнил Квок Юэн Юй, руки и глаза которой снесло той же умной шрапнелью, что отняла конечности у Эдди Мунхарто и сорвала лицо Тони Леманако. Остальным повезло куда меньше. Едва ли невинные жертвы, но и они вовсе не просили о такой смерти.
Артиллерия прекратила стрельбу. Напрягая зрение, я отыскал среди сгущавшихся над пляжем сумерек фигуры Хансена и Крюиксхэнк. Они опускали стволы вниз.
Стакан я выпил до дна.
— Ладно, дело сделано.
— Считаешь, поможет?
Я пожал плечами:
— Как сказал Хансен. Временно.
— Итак, нанобы узнали, что такое взрывчатка. Вероятно, это знание поможет им справляться с лучевым оружием: то же тепловыделение. Под конец они получили удары от ультравибраторов. Что мы еще имеем?
— Ну… Острые предметы.
— Как быстро откроются ворота?
— Ты кого спрашиваешь? Вордени — вот наш эксперт.
— Мне кажется, ты с ней близок.
Пожав плечами, я снова уставился в пространство. Молчание затянулось. На побережье опускалась ночь, лишая блеска спокойную поверхность воды.
— Останешься здесь?
Я поднял бутылку так, чтобы на фоне неба и красной полосы на горизонте увидеть, сколько осталось. Виски еще плескалось на уровне чуть выше половины.
— Уходить? Не вижу причины.
Депре кашлянул.
— Кстати, мы пьем коллекционное виски. Возможно, оно не так хорошо на вкус, однако… — Он махнул рукой в направлении руин Заубервилля. — Теперь этот напиток стоит денег: виски перестали делать.
Повернувшись спиной к поручню, я обратил лицо в сторону растерзанного города. Налив стакан до самых краев, я поднял его вверх и сказал:
— Тогда выпьем за них. Давай пить. Чертово виски.
Потом мы говорили очень мало. Разговор увядал сам собой и замер на нуле, как и уровень виски в бутылке. Траулер окончательно поглотила ночь. Мир сузился до размера палубы. Перед нами были мостик корабля и подернутое облаками черное небо, на котором тускло мерцали редкие звезды.
Отойдя от поручней, мы расположились на палубе, привалившись к оказавшимся неожиданно удобными конструкциям.
В какой?то момент Депре ни с того ни с сего спросил:
— Ковач, а ты мог бы вырасти в танк?
Наклонив голову в его сторону, я попытался навести резкость. Самые популярные заблуждения, касавшиеся всех Посланников — это их клички: «танкоголовый» и с десяток других обращений, к которым я уже привык. По крайней мере мог стерпеть такое от спецназовца…
— Нет. Конечно, нет.
— А Посланники…
— Да уж, Посланники… Тебя ставят лицом к стенке, отнимают твою личность, загружают ее в виртуальную реальность и переделывают так… Вливают столько гребаной психологии, сколько не получишь за всю жизнь. И все же в большинстве мы остаемся нормальными людьми из реального мира. Мы дозреваем в реальности, что дает прочную основу способностям.
— Нет, все не так. — Депре покрутил в воздухе указательным пальцем.
И все же в большинстве мы остаемся нормальными людьми из реального мира. Мы дозреваем в реальности, что дает прочную основу способностям.
— Нет, все не так. — Депре покрутил в воздухе указательным пальцем. — Сначала они генерируют модель. Прорабатывают детали, «оживляя» и масштабируя сюжет по реальному времени. После загружают это в клон. На практике у человека не бывает уверенности, «прожигали» его в новое тело или нет. Есть только смутное ощущение: «что?то было».
Я зевнул.
— Да?да… Оно всегда с тобой. Оно у всех. Ты живешь с этим после каждой перезагрузки, каждый раз, когда тебя транслируют по лучу. Знаешь, почему я всякий раз знаю о новом теле?
— Почему?
— Потому что нет способа загрузиться совершенно чисто. Что с ранних лет сделало меня социопатом, не признающим авторитетов и склонным к насилию. Из?за гребаной смены тел, Люк.
Через секунду он захохотал, а вслед за ним рассмеялся и я.
— Что, кстати, заставляет задуматься, — добавил Депре, когда смех прекратился.
— О чем именно?
Он обвел рукой вокруг:
— Об этом. Тихий пляж. Тишина. Возможно, это лишь модель. Сдается, сюда нас поместили нарочно, чтобы перекантовались перед настоящей высадкой.
Я пожал плечами.
— Расслабляйся, пока дают.
— А ты можешь быть счастливым в таком месте? Внутри модели?
— Люк, после того, что пришлось увидеть за два последних года, я могу быть счастлив даже в чистилище.
— Очень романтично. Я имел в виду модель.
— Терминология не имеет значения.
— Считаешь себя проклятым?
Отпив глоток крепкого виски, я поморщился.
— Шутишь. Мне уже смешно.
— А?а… Предупреждать надо.
Неожиданно Люк наклонился ко мне:
— Когда ты убил в первый раз?
— Надеюсь, это не личное?
— Ковач, возможно, мы умрем. Здесь и вполне реально.
— Тогда это будет не модель.
— Что, если мы все прокляты? Ты как сказал?
— Не вижу причин раскрывать тебе душу.
Депре состроил рожу.
— Можем поговорить на другие темы. Ты убивал…
— Шестнадцать.
— Что?
— Мне было шестнадцать. По земным меркам — совершеннолетие. Орбита Харлана длиннее, чем у Земли.
— Все равно рановато.
Я покачал головой.
— Видно, время пришло. С четырнадцати лет имел дела с бандитами. И пару раз был близок к убийству.
— Что, совершил налет?
— Нет, случайно. Мы решили потрясти торговца тетраметом, но мужик оказался еще тот. Все побежали, а я попал ему в руки.
Я посмотрел на свои ладони.
— Думаю, он тоже не ожидал.
— Ты забрал стек?
— Нет. Просто переехал на новое место. Слышал, он меня искал. Когда перешился в новое тело. Потом я ушел служить, и тот человек не стал связываться с военщиной.
— А военщина… Научила убивать по науке?
— Думаю, к этому я пришел бы рано или поздно. А что случилось с тобой? Прошел ту же школу?
— О нет. Это в крови. Наша фамилия давно связана с «военщиной», со времен освоения Латимера. Мать была полковником межпланетного флота. Ее отец служил морским офицером. Мои брат и сестра — тоже военные. — Он улыбнулся. Во мраке сверкнули безукоризненные зубы новенького клона. — Можно сказать, для этого нас и растили.
