— Почему не подойти ближе? Повернись другим бортом и сдай назад.
Мысленно сделав выкладки, я сообщил:
— Всего метров на сто. Объект будет рядом с защитным экраном. И включи наружное освещение.
Вонгсават посмотрела на меня взглядом, в котором непонятно как смешались пренебрежение и ужас. Этой рекомендации не содержалось в полетных инструкциях. Более важно, что, по всей вероятности, в ней был такой же заряд адреналина, как и во мне. Достаточный, чтобы испортить характер.
— Меняю галс, — наконец выдавила она.
На внешней обшивке штурмовика зажегся свет.
Идея была совершенно никакая. Прозрачный сплав, из которого сделаны иллюминаторы, предназначался специально для боевых действий, и их могло пробить разве что микрометеоритом. И уж конечно, не объектом, дрейфующим в пространстве на самом малом ходу.
Однако то, что стукнуло «Нагини» по носовой обшивке, ударило действительно сильно. Позади меня на резкой, истеричной ноте вскрикнула Таня Вордени и тут же замолкла.
Высушенные холодом, разорванные или, скорее, вспучившиеся из?за низкого внешнего давления останки казались вполне узнаваемы. Замороженный труп человека, одетого по?летнему.
Как в Дэнгреке.
— Боже правый… — опять прошептала Вонгсават.
Почерневшее, обращенное прямо на нас лицо смотрело пустыми глазницами, из которых тянулись пряди лопнувшей и отвердевшей от холода ткани. Под глазницами зиял рот, открытый в беззвучном крике, столь же немом, как и в момент, когда его владелец агонизировал в пустоте и старался подать голос. Ниже виднелась до абсурда яркая летняя курточка, под которой было раздутое внутренним давлением гело. Что совершенно понятно.
Сведенная последней судорогой и похожая на клешню рука стукнула по иллюминатору. Мелькнула вторая, заведенная за голову. Ноги были подогнуты, одна впереди, другая позади.
Кем бы ни был этот человек — он умер в вакууме. Позади тихонько плакала Таня Вордени. Она произнесла имя.
Остальных мы обнаружили по маякам на их скафандрах. Они плавали в пустоте под дном скорлупы диаметром метров примерно триста вблизи того, что, по всей вероятности, было причальным портом. Их было четверо, одетых в дешевые цельнооболочечные скафандры. Судя по внешнему виду, трое медленно умерли от недостатка воздуха. Если принять во внимание технические характеристики скафандров, это заняло часов шесть или восемь.
Четвертый не захотел ждать. В его шлеме остались два аккуратных отверстия диаметром сантиметров в пять — одно слева и другое справа. Сделавший свое дело промышленный лазерный резак болтался тут же, привязанный к правому запястью.
Вонгсават отправила наружу универсальный аппарат с нашим роботом для сбора останков. Мы молча наблюдали, как совсем небольшая машина беззвучно перетаскивала останки к «Нагини», аккуратно фиксируя за руку очередной труп. То же самое робот уже проделал с телом Томаса Дхасанапонгсакула, найденного у самых ворот первым.
Тела, облаченные в блестящие оболочки, делали весь процесс сходным с похоронной процессией. Только шла она обратно, и в конце концов возвращенные из космоса тела оказывались в шлюзовой камере «Нагини».
Вордени не смогла перенести этой встречи. Сначала, пока Вонгсават продувала шлюз, археолог находилась вместе со всеми на грузовой палубе. Спокойно наблюдала за тем, как Сутьяди и Депре выносят одетые в скафандры тела. Но едва Депре, расстегнув застежки на первом из шлемов, открыл его, и все увидели то, что находилось внутри, — наш археолог издала рыдающий звук и метнулась в конец коридора. Я слышал, как ее рвало. В воздухе повис кислый запах. Шнайдер дернулся в ту же сторону.
— Ты ее знала? — почему?то зло спросил я, глядя в мертвое лицо.
Тело, явно подменное, лет сорока на вид, принадлежало женщине. Глаза были широко открыты, и мертвое лицо смотрело прямо на нас как будто с осуждением. Труп промерз до твердого состояния. Шея окостенело торчала из просторного, предназначенного для надевания скафандра раструба. Имевшиеся в скафандре нагреватели могли работать куда дольше, чем подача воздуха. Но судя по состоянию останков, найденных в траловой сети — а женщина явно входила в ту же команду, — они пробыли в пустоте не менее года. И ни один скафандр не давал подобной автономности.
Шнайдер ответил вместо археолога:
— Это Арибово. Фаринторн Арибово. Работала на раскопках Дэнгрека специалистом по техноглифам.
Я кивнул в сторону Депре. Люк снял остальные шлемы.
Тела лежали в ряд, все с одинаково поднятыми головами — так, словно у них сократились брюшные мышцы. Арибово и трое ее коллег мужского пола. Глаза были закрыты лишь у того, который покончил с собой, и выражение его лица казалось настолько спокойным, что невольно захотелось проверить, действительно ли голова этого человека прострелена навылет.
Глядя на него, я думал: что теперь делать нам самим? Ну, если бы ворота закрылись. Теперь увидеть это значило умереть здесь, в черноте космоса. Зная, что самый быстрый спасатель, имея точные координаты, доберется до марсианского корабля не раньше чем через несколько месяцев после нашей смерти.
Не знаю, хватит ли у меня мужества, чтобы ждать чуда. Здесь, в кромешной ночи и в подвешенном состоянии…
И не знаю, хватит ли мужества, чтобы не ждать.
— А это Венг.
Шнайдер уже вернулся и нависал над моим плечом.
— Фамилии не помню. Тоже вроде теоретика, спец по техноглифам. Остальных я не знаю.
Я посмотрел в сторону — туда, где у боковой стены сгорбилась, обхватив себя руками, Таня Вордени.
— Не лучше ли оставить ее в покое, — прошипел Шнайдер. Я пожал плечами:
— Ладно. Люк, отправляйся в шлюз и сделай так, чтобы этого Дхасанапонгсакула упаковали до того, как с него потечет. Потом займись остальными. Я помогу. Сунь, ты уже обследовала наш буй? Хочу понять, есть ли шанс доставить этот чертов прибор в нужную точку?
Сунь с серьезным видом кивнула.
— Хэнд, тебе следовало бы подумать о непредвиденных расходах. В случае, если эта хрень не заведется, нам понадобится новый вариант действий.
— Минуточку.
Впервые с момента нашего знакомства Шнайдер выглядел задетым за живое.
— Мы еще и остаемся здесь? После того, как видели все происшедшее с этими людьми? Мы остаемся здесь?
— Шнайдер, мы не знаем, что произошло с этими людьми.
— Разве это не очевидно? Ворота нестабильны, и они закрылись.
— Ян, это уже чушь!
В голосе археолога послышались прежние твердые нотки, и я почувствовал, как этот тон мгновенно пробудил дремавший в моей груди огонь. Оглянувшись, увидел, как она поднялась с места, тыльной стороной руки вытирая с лица слезы.
— На сей раз не они открывали ворота. Ворота останутся стабильными несколько дней. В данных, что я ввела, нет ничего непредсказуемого. Нет сейчас и не будет в дальнейшем.
— Таня. — Шнайдер выглядел так, словно его предали. Он только развел руками. — Я имел в виду…
— Не знаю, что произошло. Не имею понятия, в какой из команд она облажалась. Хрен с ними, с техноглифами от Арибово. С нами такого не будет. И я знаю свое дело.
Сутъяди посмотрел вокруг как бы в поисках поддержки:
— При всем моем уважении, госпожа Вордени, признайтесь, что наши знания ограничены. Не могу представить, каким образом гарантировать…
— Я мастер Гильдии.
