— У него есть лишь одна, довольно шаткая возможность поставить на нас крест, — выдохнув облако дыма, я наблюдал, как оно рассеивалось над стойкой бара. Появилось неясное чувство предстоящей утраты, словно что?то пролетело через мой мозг и сбило с мысли. Подбирая нужные слова, я взял паузу:
— Отправив деньги на наш счет, «Мандрагора» уже не сможет отменить свой перевод. Так что, выведя нас из игры, Хэнд получит обратно лишь стоимость направленной трансляции и цену трех свежих тел. И еще — опасность возмездия.
Вордени показала глазами на резонансный скрэмблер:
— Ты уверен, что эта штуковина без «жучка»?
— Нет. Я купил ее у частного дилера, однако по рекомендации «Мандрагоры». Поэтому в скрэмблере может быть все что угодно. На самом деле это не имеет значения. Единственный, кто знает о деньгах все, — это я, а я не собираюсь тебе рассказывать.
Единственный, кто знает о деньгах все, — это я, а я не собираюсь тебе рассказывать.
— Спасибо.
Я не заметил никакой иронии в этом тоне. В лагере Таня Вордени узнала цену знанию и незнанию.
— Не стоит благодарности.
— Корпорация способна заставить нас замолчать позже, по окончании сделки.
Я развел руками:
— Зачем? «Мандрагоре» невыгодно молчание. Это крупнейшее открытие, в котором когда?либо участвовала независимая корпорация. И о нем нужно будет рассказать. Наша «взведенная», как будильник, информация окажется самой последней новостью к моменту, когда выйдет в сеть. Обнаружив твой звездный корабль, «Мандрагора» сама оповестит об этом факте крупнейшие банки данных Санкции IV. Хэнд использует открытие для получения членства в Картеле, а возможно — сядет в одно из кресел коммерческого совета Протектората. В одну ночь «Мандрагора» может стать крупнейшим из игроков корпоративного поля. А наша значимость при данном порядке вещей будет просто нулевой.
— Ха, и долго вы все обдумывали?
Я опять пожал плечами:
— Пока это вообще не обсуждается.
— Не знаю, — Вордени сделала слабый, даже беспомощный жест. — Не могла себе представить, как охрененно ты на него похож. На этот кусок корпоративного дерьма.
Я вздохнул:
— Послушай. Мое мнение о Матиасе Хэнде к делу не относится. Он выполнит лишь то, что мы хотим. Вот что важно. Нам заплатят и посадят на уходящий борт. В этом смысле личность Хэнда не имеет особого значения. На его месте мог оказаться любой функционер «Мандрагоры». Хэнд нравится мне в той мере, в какой мы нуждаемся в его услугах. Если он попытается помешать, я в любой момент могу сжечь ему стек. По?моему, достаточно внятно изложено, чтобы тебя убедить.
Вордени прикоснулась к скрэмблеру:
— Остается надеяться, что здесь нет прослушки. Если Хэнд тебя слушает…
— Хватит тебе, — я потянулся через стойку и взял полный до краев стакан Шнайдера. — Если так, возможно, он испытывает аналогичные подозрения на мой счет. Хэнд, если ты меня слышишь: за недоверие и взаимное сдерживание. Ну, будем! — я стукнул стаканом по оголовью и выпил. Вордени округлила глаза:
— Великолепно. Вперед, на мины! То, что мне и нужно.
Я зевнул:
— Что тебе нужно, так это подышать свежим воздухом. Не желаешь прогуляться? Если отправимся сейчас, можем обернуться до комендантского часа.
— Я думала, в такой форме комендантский час — не проблема.
Я посмотрел на свою форму и провел ладонью по грубоватой ткани:
— Ну да. Но теперь нам лучше не высовываться. Кроме прочего, патрули бывают автоматические, а они запрограммированы на жесткий ответ. Не будем рисковать. Ну что, пойдешь?
— Хочешь прогуляться под ручку? — предполагалось, что это была шутка, но прозвучала она неловко. Мы оба встали, совершенно чужие друг другу и замкнутые каждый в своем мире. Возникла напряженная пауза, повисшая в воздухе, словно неудачный тост. Чтобы смять окурок сигареты, пришлось дотянуться до пепельницы.
— Конечно, — галантно произнес я. — На улице темно.
Сунув скрэмблер в карман, я сделал то же с пачкой сигарет. Впрочем, сказанное не сняло напряженности. Слова остались висеть в воздухе, словно дымная трасса от лазерного выстрела.
На улице темно.
Выйдя наружу, мы шли, скромно пряча руки в карманах.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Руководящий состав «Мандрагоры» занимал три верхних этажа корпоративного здания.
Функционеры компании имели отдельный вход, а на многоярусной крыше была предусмотрена целая система из садов и бистро.
От пилонов на парапете крыши отходили экраны с регулируемой проницаемостью, не пропускавшие тепловое излучение солнца. В трех кафе в любое время дня и ночи подавали еду.
Мы вошли в здание в середине дня. Не успев как следует разобраться в маршруте, сразу встретили безукоризненно одетого Хэнда. Если он и слышал наш вчерашний обмен любезностями, то это никак не отразилось на его настроении.
— Доброе утро, госпожа Вордени, джентльмены. Надеюсь, проведенная в городе ночь стоила риска.
Не глядя на собеседников, я подцепил на вилку очередной кусок. Вордени успела спрятать глаза за солнцезащитными очками, а Шнайдер сосредоточенно размешивал кофе, изучая осадок. Так что беседа не клеилась. Я ответил просто из вежливости:
— Были приятные моменты. Присаживайтесь.
Хэнд взял один из стульев и сел. Вблизи он выглядел не так шикарно, и под глазами я заметил следы вчерашнего напряжения.
— Спасибо. Я уже перекусил. Госпожа Вордени, готовы первые составляющие из вашего списка оборудования. Я отдал распоряжение доставить их вам.
Археолог кивнула и подставила лицо солнцу. Стало ясно, что ее ответ этим исчерпывается, и Хэнд перевел взгляд на меня, недоуменно подняв бровь. Я едва заметно покрутил головой. Не спрашивай.
— Отлично. Лейтенант, мы почти готовы к подбору людей. Если вы…
— Прекрасно.
Атмосфера вокруг стола явно сгущалась. Запив пищу глотком чая, я встал с места:
— Пошли.
На призыв никто не откликнулся. Шнайдер вообще не поднимал головы, а зеркальные очки Вордени сопровождали мое перемещение по террасе словно сенсор автоматической пушки.
Вниз мы спустились на лифте, слишком разговорчивом: на каждом уровне устройство управления лифта озвучивало номер этажа и название проектов «Мандрагоры», на нем выполнявшихся. По дороге никто из нас не проронил ни слова. Через каких?то тридцать секунд двери лифта вновь отворились. Мы оказались в коридоре с низким потолком и стенами из грубо наплавленного стекла. На стенах яркими голубыми полосами выделялись вставки из иллюминия, а выход наружу был обозначен в дальнем конце коридора ярким пятном солнечного света. У самых дверей лифта нас ждал небрежно припаркованный транспортер желтого цвета без всяких опознавательных знаков.
— Площадка Тайсавади, рынок «Мертвые души», — произнес Хэнд, наклоняясь к отсеку водителя.
Заурчал мотор. Забравшись в кабину, мы плюхнулись на сиденья, и транспортер стал разворачиваться на месте, точно паук на паутине. Сквозь неполяризованное стекло перегородки я наблюдал бритый затылок водителя и чуть выше видел постепенно увеличивавшееся пятно, обозначавшее солнце. Внезапно кабину накрыло настоящим взрывом яркого света, и транспортер принялся выписывать крутую спираль, карабкаясь в пронзительно синее и совершенно пустое небо Лэндфолла. Переход от спокойной атмосферы корпоративного здания показался особенно резким.
