Когда мой язык опять вошел в нее, Таня выгнулась, и я увидел, как в голубом подобии воды изо рта вырвались пузырьки воздуха. Сквозь жидкость я чувствовал вибрацию ее стона, вызвавшую внутри ощущение работы авиационного двигателя. Погрузив язык как можно глубже, я совершенно позабыл о дыхании и тут же понял, что действительно в нем не нуждаюсь, по крайней мере на какое?то время. Вордени извивалась всем телом все сильнее и сильнее, при этом захватывая меня обеими ногами так, чтобы я не мог никуда деться.
Наконец я развел руками ее «мультяшные» половинки и скользнул между ними… А потом — переместил большой палец на противоположную сторону, введя его внутрь и продолжая возбуждать женщину круговыми движениями и одновременно — языком, двигая им по сходящейся спирали. Внезапно она схватила мою голову обеими руками, с силой вдавив лицо между раздвинутых ног. Волны, ходившие по ее телу, превратились в судороги, и она вскрикнула, оглушив не хуже, чем океанский прибой. Я не прекратил. Она напряглась, почти окаменела, снова вскрикнула, а потом забилась в дрожи, продолжавшейся несколько минут.
На поверхность мы всплывали вместе. Странное солнце, астрономически неоправданный красный гигант, вовсю сиял на горизонте, заливая светом стеклянную поверхность воды — неожиданно обыкновенной. На западе высоко в небе висели сразу две луны, и позади набегали на белый песок волны. На берегу росли пальмы.
Выходя из воды, я спросил, показав на берег:
— Это ты… Ты сама написала эту картину?
— Едва ли, — Вордени смахнула воду с глаз и двумя руками убрала со лба волосы. — Скорее всего заводская поставка. После обеда я успела проверить, что у них имеется. Тебе нравится?
— Еще бы. Но есть ощущение, что солнце несколько неестественное.
— А дышать под водой — как, естественно?
— А я не дышал. Что, не помнишь? — сложив руки, я показал, как она прижимала меня к себе. К моему изумлению, Таня вспыхнула. Потом она рассмеялась, брызнула водой мне в лицо и вышла на песчаный пляж. На мгновение я сел в воду, потом засмеялся и последовал за ней.
Песок оказался теплым, мелким и неожиданно не прилипающим к мокрому телу. Системная неточность. Недалеко от пляжа с пальм то и дело падали кокосы, некоторые из них разбивались, а обломки сразу попадали в лапы проворных, ярко окрашенных крабов.
Мы опять занимались любовью, на сей раз у кромки воды. Таня Вордени сидела на мне, широко раздвинув ноги, а ее мультяшно?правильные ягодицы оказались удобно устроенными на моих перекрещенных ногах. Спрятав лицо между ее грудей, я поднимал и опускал Таню, поддерживая за бедра и продолжая движения, пока ее не начинала сотрясать дрожь, охватывавшая и меня. Так, словно нас соединяла незримая нервная связь. Очевидно, подпрограмма, реализовывавшая этот оргазм, тоже имела свой, специально удлиненный цикл, а ощущения проходили через нас туда и обратно, словно маятник, увлекая за своими бесконечными колебаниями.
Любовь. Чистое ощущение симпатии и соответствия, считанное, дистиллированное и реализованное помимо техники.
— Кажется, ты совершил невозможное, — сказала она, уже почти не дыша.
— Да, конечно. А как думаешь — смогу я выйти отсюда таким же переполненным гормонами и семенной жидкостью, каким вошел?
— Выйти?
Она подняла голову с песка, демонстрируя гнев. В ответ я заулыбался:
— Естественно. Таня, это для твоего же блага. Я не собираюсь оставаться здесь и… Эй, хватит песком кидаться…
— Не собираюсь оставаться здесь и заниматься любовью?
— Видишь ли…
Отразив горсть брошенного в глаза песка, я сбросил ее в воду свободной рукой. Смеясь, Таня перевернулась. Пока она вставала, я продолжал сидеть в нелепой позе, напоминавшей инструкцию по боевым искусствам Мики Нозавы. Правда, в целом картина смахивала на другое полотно, что?то вроде «Сирена, наносящая удар демону».
— Не пытайся наложить на меня свои неумелые руки, женщина.
Смеясь, она ответила, показывая на меня пальцем:
— Похоже, на самом деле ты хочешь, чтобы я сделала это руками…
Что выглядело сущей правдой. На фоне моего теперь совершенного тела из воды восстало подтверждение, прилив крови к которому уже обеспечили подпрограммы этого разумно устроенного заповедника.
Я перестал спорить и посмотрел вокруг.
— Знаешь, Таня, заводская это поставка или нет — она выглядит чертовски продуманной.
— Говорят, за последние годы компания «Киберфак» открыла наконец шестое чувство: чувство глубокого и полного удовлетворения… И я решила попробовать. А ты не желаешь окунуться еще разок? Кстати, недалеко за деревьями есть водопад.
— Звучит заманчиво.
По дороге, лежавшей через ближайший ряд пальм с их высокими поднимавшимися из песка стволами, напоминавшими шеи или даже фаллосы динозавров, я подобрал кокос, только что свалившийся наземь. По сторонам метнулись крабы. С удивительным проворством они зарывались в песок, оставляя на поверхности лишь выпученные глаза.
Я перевернул кокос, обратив к себе другую сторону. При падении от кожуры отлетел небольшой кусок, и я мог коснуться свежей, слегка упругой мякоти. Приятное ощущение. Проткнув внутреннюю оболочку большим пальцем, я поднял кокос над головой, точно кувшин. Молоко внутри было холодным. Невероятно холодным.
Тоже интересное ощущение.
Лесная подстилка оказалась идеально чистой, никаких острых обломков или насекомых. Где?то совсем близко от нас слышались звуки журчащей воды в завораживающей и чистой музыкальной последовательности. Протоптанная между пальм тропа вела дальше, прямо на звук. Держась за руки, мы шли под высокой зеленой крышей тропического леса, в окружения ярких птиц и маленьких обезьян. Последние тоже издавали звуки — подозрительно музыкальные.
Водопад оказался состоящим из двух ярусов. Падая, струя воды сначала упиралась своим широким и длинным хвостом в просторный бассейн, а затем, немного поплутав среди камней, зависала на срезе мокрых скал и вторично обрывалась вниз, в другой бассейн, меньших размеров и с меньшей высоты.
Я вышел к обрыву чуть раньше Тани и остановился, подперев бока руками и глядя вниз. Ясное дело: сейчас она подкрадется сзади и радостно столкнет меня в воду.
Ничего подобного. Обернувшись, я увидел, что Таня тихо трясется.
— Эй?эй, Таня… — Я взял ее лицо в ладони. — Ты в порядке? В чем дело?
Пожалуй, я уже знал, в чем дело. Твою мать!..
Психологическое вмешательство — дело тонкое, с приемами Посланников или без них. Бывает, эта магия отказывается работать в момент, когда этого совсем не ждешь.
Гребаный лагерь! Все мое возбуждение прошло само собой, утекая, как слюни из открытого рта.
Бывает, эта магия отказывается работать в момент, когда этого совсем не ждешь.
Гребаный лагерь! Все мое возбуждение прошло само собой, утекая, как слюни из открытого рта. Взамен возбуждения внутри появилась злоба. Гребаная война!
Окажись в этом прекрасном уголке Исаак Карера и Джошуа Кемп, я оторвал бы им все, что можно, на хрен, голой рукой, связал бы веревкой и столкнул в этот гребаный бассейн.
«Они не утонут в воде, если в ней можно дышать», — проговорила внутри та часть моего сознания, что никогда не спит. А если для людей вроде Кемпа и Кареры это вовсе не актуально? Дерьмо не тонет. Точно не тонет.
