— Но как? Я ведь в жизни не мог даже просмотреть линию вероятностей! Не проходило дня, чтобы я куда-нибудь не попадал! В магии я был слаб и немощен. Я по рождению не маг.
— Я думаю, все дело в твоем браслете. Видишь его сияние? Это — амулет древнего мира А… а неважно! Так вот. Если я не ошибаюсь, именно эта безделушка постепенно наполняет тебя силой, ставя в один ряд с величайшими магами вечности!
Заголив руку, Люминель жадно уставился на браслет, о котором он совершенно забыл. Браслет, что в Винлейне на ярмарке ему подарила выжившая из ума старуха.
— Да-да! — заметив его взгляд, покивал Мириэль. — Именно этот артефакт делает тебя тем магом, которым ты сейчас и являешься, но нужно уметь выбирать врагов. Всегда найдется тот, кто сможет забрать твою силу и всю накопленную мощь браслета.
— Спасибо за то, что объяснил, но… может, ты все же станешь моим учителем?
Шагнув к нему, Мириэль по-отечески обнял его за плечи и, прогуливаясь вокруг портала, начал объяснять:
— Ты пойми, я не люблю быть учителем. Я не люблю кого-то учить, это неинтересно! Поэтому я тебе ничем не смогу помочь.
— Но ты говорил лэру, что собираешься на покой и что тебе нужен ученик!
— Лэров время от времени нужно пугать! Если ослабить поводок дикому зверю, потом его будет трудно приручить. Вот я и напугал его своей отставкой. Мне нравится этот болван. Скажем так: он мне не мешает. И ты не помешаешь! Молодец, что понял свою выгоду, но понять не значит получить! Поэтому… не благодари!.. ты отправляешься по дальнейшему избранному тобой пути! Жаль, что так, но когда о чем-то долго мечтаешь, в конце концов все исполняется. Порой даже когда это становится совсем не нужным!
Пальцы мага стальными капканами вцепились в его плечи, неведомая сила толкнула его, и Люминель понял, что с невероятной скоростью летит прямо в центр мерцающих кругов.
— Каждый выбирает сам свою судьбу… мой мальчик…
ГЛАВА 16
Я с трудом очнулась от бесконечного круговорота тревожных снов и поняла, что еще больше устала. Голова трещала, тело разваливалось. Сглотнув, я с ужасом почувствовала, что заболеваю.
Собравшись с силами, я поднялась и закашлялась. Откуда-то поднялась липкая муть.
Кошмар! А на сегодняшний вечер намечен побег! И я совершенно не представляю, как сообщить о нем Велии.
Надо пройтись. Тиррада, кажется, сегодня кого-то ждала. Вдруг узнаю какие-нибудь новости?
Чувствуя легкий озноб, я застегнула ветровку и вышла.
Рядом с лестницей, ведущей в покои лэра, столпились возмущенно галдящие женщины. Заметив меня, они замолчали.
— Госпожа! — Ага, зачинщицей бунта оказалась бойкая длинноволосая девушка, спасшая мне вчера жизнь. — А вы нас не выдадите смотрящим? Пока их нет, мы решили обсудить кое-какие вопросы. Ну, на случай революции.
О! Научила на свою голову!!!
— Да не вопрос! Обсуждайте что хотите: хоть политику партии, хоть Новый год.
Ну, на случай революции.
О! Научила на свою голову!!!
— Да не вопрос! Обсуждайте что хотите: хоть политику партии, хоть Новый год.
Я вымученно им улыбнулась и пошла к бассейну. Сейчас мне только о революциях и говорить!
В бассейне было на удивление спокойно. Живший там уродец почему-то сегодня на контакт выходить отказывался. Пытаясь разглядеть длинное, блестящее в зарослях водяных цветов тело, я не заметила, как ко мне тенью скользнула тиррада. Ее вкрадчивый голос чуть не заставил меня спрыгнуть в бассейн:
— Госпожа не передумала?
Тихо выругавшись, я обернулась.
— По поводу добровольного принятия яда?
— Что вы, я говорю лишь о помощи! Сегодня последний день, когда можно это сделать!
— Угу, что, крематорий свободен? — Из-за начинающейся лихорадки ожила злость, заставляющая говорить непонятные никому колкости.
Тиррада неловко помолчала.
— Да! Сегодня в тиррариум придут новые смотрящие, взамен отправленных в дом Забвения. Они госпожу не знают…
— Что, склероз? Слышала я уже этот план побега! Только меня сильно смущает снотворное! А может, я просто притворюсь?
— Госпожа! Может, смотрящие и новые, но они же не глупцы. Это входит в их обязанности — отличать живые тела от мертвых. В тиррариуме всякое случается… — неопределенно пояснила она в ответ на мой недоуменный взгляд.
Обняв себя за плечи, я поежилась. Больше всего на свете я сейчас хотела залезть под кучу теплых одеял и спать!
— Хорошо! — делано бодро улыбнулась я ей. — Во сколько мне нужно выпить это снотворное?
Она заинтересованно помолчала, что-то прикидывая в уме.
— На закате я принесу тебе порошок.
— Вот и славно! А сейчас пойду отдохну. Что-то я устала. — Оставив ее стоять у бассейна, я торопливо, словно опасаясь назойливого окрика, зашагала в свой будуар.
Когда до него оставалось всего несколько шагов, обычный шум тиррариума стих. Я обернулась.
Дверь в стене поднялась, и в зал вступили смотрящие. Двое что-то несли, а третий катил небольшую тележку.
О! А вот и самое главное развлечение тиррариума: еда и тупые брюнеты. Брр!
Смерив троицу надменным взглядом, я шагнула за шторы и рухнула на кровать, зарываясь в воздушное одеяло.
«Какие-то странные сегодня эти смотрящие!» — отрапортовал мой рассудок и ушел на обед.
* * *
Сны, мучающие раскаленным отчаянием и ледяным одиночеством, грозили раздавить мозг. Горло распухло и теперь могло издавать только шипение.
Арктический холод вгрызался острыми зубами в каждую клеточку моего борющегося за жизнь тела.
Как холодно… Холодно!
— Что с ней?
— Не знаю. Лихорадка.
Кто это сказал?
На лоб лягушкой шлепнулась мокрая тряпка, и от этого стало еще холоднее. Тело затряслось, как в приступе падучей.
— Я могу дать ей это. — Голос. Такой знакомый и родной голос.
— Эликсир Семи Королей? Нет! Не надо!
— Шарз, но он может помочь!
— А может навредить! Лучше не рискуй.
Она очень слаба.
Господи, да чьи это голоса?!
С усилием приоткрыв глаза, я увидела только серую муть и склонившиеся надо мной светлые пятна.
Наверное, галлюцинации.
— Шарз, что делать? Солнце садится.
— Попробуем старый действенный способ. Кровь дракона! — Что-то лязгнуло, и частые капли барабанной дробью застучали о жестяное дно.
— Шарз, но это…
— Вел, успокойся. Это ее спасет. На, и постарайся, чтобы она выпила все.
Я почувствовала, как чьи-то руки сгребли меня под мышки, подняли. В губы толкнулся холодной бок металлической чашки.
— Выпей, родная.
Родная?
Кто меня так называет? Где я?
Разлепив губы, я набрала в рот горячей, густой, солоноватой жидкости, скривилась и сделала глоток. Чувствуя, как уходит противный холод, я глотнула еще и еще.
— Вот молодец! — Поддерживающие руки уложили меня обратно и заботливо накрыли одеялом. — А теперь спи.
И я уснула. С восхитительным чувством огня, наполняющего каждую клеточку моего измученного тела.
Потом показалось, что меня куда-то несут. Лязг оружия, хрипы, крики пробились в сознание, словно сквозь толстый слой ваты. Затем я снова провалилась в забытье.
ГЛАВА 17
Тишина и восхитительная свежесть хрустального воздуха заполнили все мое существо. Бывают такие шикарные пробуждения, когда после чудесного сна все тело наполняет нега, и лень, и ощущение какого-то неземного счастья.
Я потянулась. Тут же чьи-то руки, обняв, притянули меня к жаркому телу.
Мм. Все это, конечно, здорово, но…
Я приоткрыла глаза и несколько секунд изучала белую рубаху и темные пряди, рассыпавшиеся по плечам мужчины.
