Руки пробежали по телу, попутно выяснив, что на мне мои джинсы и ветровка, а вот кинжалы, к сожалению, забрали.
Руки пробежали по телу, попутно выяснив, что на мне мои джинсы и ветровка, а вот кинжалы, к сожалению, забрали.
Что ж, пора выяснить, куда меня занесло.
Едва я вышла из своей палатки, как на меня уставились несколько десятков пар глаз.
Вдоль стен ярко освещенного свечами огромного зала стояли такие же будуары. В некоторых горели свечи, и были видны сидевшие или лежавшие там фигуры. Между палаток в здоровенных горшках росли карликовые деревья.
В центре зала журчал самый настоящий фонтан. Капельки воды, отражая блики, золотым дождем падали в большую каменную чашу, у которой на невысоких лавках сидели женщины. Метрах в десяти от этой красоты я заметила винтовую лестницу, поднимающуюся к небольшой огороженной площадке. Подняв голову, я ахнула. Надо мной, сияя незнакомыми созвездиями, раскинулось ночное небо.
Прозрачный потолок, офигеть! Ладно, пойдем налаживать контакт.
С опаской шагнув на черные, пугающие своей льдистостью плиты пола, я натянула приветливую улыбку и подошла к сидевшим у фонтана тетенькам.
— Приветик, бабоньки! Как житуха? — Вот почему, когда смущаюсь, я начинаю жутко хамить? — Что, нихт ферштейн? Спикать не будем?
Женщины по-прежнему молчали, не сводя с меня глаз. Наконец ко мне подошла высокая, худая, черноволосая женщина лет сорока.
— Так ты и есть та новенькая, что приволок мой непутевый племянник нашему лэру?
— Э-э-э, ну не совсем! Ваш непутевый племянник, не сказать хуже, меня ненадолго одолжил у другого… мм, как это, лэра! Я понятно изъясняюсь?
— А ты языкатая и глупая! — нахально фыркнула тетка. — Потому что в этом мире нет другого лэра, кроме Джеррафа Пейер дир Сорр! И ты должна его почитать и бояться, глупая, если хочешь остаться в живых!
— Офигеть, как круто! Спасибо за комплимент, но… плевать я хотела на вашего жирафа!
Н-да-а, наверное, сейчас мы с этой тетенькой больше напоминали быков, сцепившихся рогами.
— Молчать! — хлестнул по нервам окрик, заставив меня обернуться. — Забыли, что после захода солнца все должны говорить тихо?
По лестнице, цокая туфлями, спускались двое мужчин в длинных, накинутых на обнаженные плечи накидках, скрывающих тренированные тела и широкие штаны, больше напоминающие шаровары. Увидев их, женщины спешно скрылись в прозрачных будуарах. Остались стоять лишь я, нагло разглядывающая симпатичных парней, и, как ни странно, сварливая тетка.
— Господа смотрящие. Эта женщина новенькая и совершенно не знает порядков. О чем я ей и сообщила. Это она подняла шум. Ее надо наказать! Посадите ее на хлеб и воду на нижнем этаже. Пусть посидит дней пять и усмирит свой норов.
От такой наглости у меня из головы повылетали все достойные ответы, и я только глупо открывала и закрывала рот. Парни переглянулись и вдруг расхохотались.
— Через два дня она станет тиррадой лэра, и ты, старуха, первой будешь сдувать с нее пылинки!
— Да. И она сама будет устанавливать свои правила!
Лицо женщины словно выцвело. Болезненная серость погасила румянец ссоры, а в глазах поселилось такое отчаяние, что мне стало ее жалко.
— Тиррадой? — Она перевела на меня помертвевший взгляд, в котором я прочитала свой приговор.
— Тиррадой! — ехидно подтвердил один из парней. — Или ты думала, этот титул будет за тобою вечно? Старый лэр умер! А на троне давно твой пасынок.
— Или ты думала, этот титул будет за тобою вечно? Старый лэр умер! А на троне давно твой пасынок. Так что это ты в скором времени переберешься на нижний этаж, керха!
— Как ты смеешь называть так меня? МЕНЯ! Еще столетие назад я, шевельнув пальцем, могла предать тебя мучительной смерти!
Смотрящие переглянулись.
— Слушай, тебе не кажется, что старуха разговорилась? Не пора ли ее утихомирить?
— Сделаем!
Презрительно оглядев бьющуюся в истерике женщину, один из парней, ухватив ее за шиворот, словно куклу протащил через весь зал и швырнул в пустой будуар. Тем временем другой, приобняв меня за талию, обворожительно улыбнулся:
— Может, госпожа чего-нибудь желает?
Мой столбняк начал проходить. Мрачно проследив взглядом за возвращающимся брюнетом, я ухватила обнимающего меня за пальцы и резко крутанулась, освобождаясь от назойливых объятий. Мало того, завернув ему за спину руку, я взяла ее на излом и, заставив согнуться, теперь слушала визгливые возмущенные выкрики.
Увидев все это, второй прибавил шагу, остановился от меня в двух шагах и приказал:
— Отпусти его! Ты еще не тиррада. Непочтительно так вести себя со смотрящим! Я могу тебя наказать!
Угрожающе посмотрев в темные глаза, я ласково попросила:
— Оставьте меня в покое или я за себя не ручаюсь!
Парень, радующийся жизни с вывернутой рукой, взмолился:
— Пожалуйста, госпожа! Если вы меня отпустите, я пойду потороплю шьющих ваши покои. Не моя вина, что они пока не готовы. Вам придется до обряда жить здесь! — Он печально покивал на ряд прозрачных палаток.
Угу, с пониманием вообще никак!
Я выпустила мучаемую мною конечность. Баюкая нездорового цвета руку, моя жертва отпрыгнула от меня подальше. Второй с опаской покосился на побледневшего товарища и, видимо, решил с наказаниями не торопиться.
— Так что прикажет моя госпожа? — сделав еще шаг назад, снова полюбопытствовал пострадавший.
Я с подозрением оглядела его подобострастную физиономию.
— Че, с первого раза не доходит? Пошли вон!
Парни снова озадаченно переглянулись, заулыбались и предложили:
— А госпожа не хочет пить или есть? Или, может, массаж? Расслабляющий, возбуждающий, лечебный?
Во попала! А может, их послать по-русски? Может, тогда дойдет? Ладно, оставлю на десерт.
— Раз от вас все равно не избавиться, устройте мне экспресс-обзор.
— Но, госпожа, — моя жертва, отступив еще на шаг, побурела, — это привилегия лэра!
— О чем это ты подумал? Развратник!
Сменив окраску с бурой на малиновую, он развел руками. Мне стало его жалко. Раз умеет краснеть, еще не все потеряно.
— Говорю, не местная я. Объясните ваши порядки. Как здесь живут, что делают. Режим дня, на худой конец.
Парни, покрывшись нездоровым румянцем, скромно кивнули и начали расстегивать ремни.
Я ошалела. Что я такого спросила, чтобы так реагировать?
— Так, стоп! Стриптиз я не заказывала!
Судя по абсолютно ничего не выражающим глазам, с мозгами в их черепушках напряженка.
Ладно, начнем с простого.
— Вы кто? — Вопрос окончательно выбил дяденек из колеи.
Что-то натужно промычав, они застыли, не сводя с меня заискивающего взгляда.
Вдруг откуда-то сверху послышался смех, заставив меня вздрогнуть и обернуться.
По лестнице спускался еще один тип. Черный костюм, казалось, был выткан из окружающего нас полумрака, а за ним по ступеням коротким шлейфом тянулись волосы.
Я прищурилась.
Кажется, я его сегодня видела. Вот только где, когда?
Мужчина подошел. Его тонкие губы искривились в приветственной улыбке, но взгляд оставался оценивающе-холодным. Галантно взяв мою руку, он едва коснулся ее губами и тут же выпустил.
Красивый. Породистый. Хищник.
— Госпожа не откажется выпить со мной напиток радости?
— Если господин вначале утолит мое любопытство!
Наши глаза встретились. Его бровь надменно вскинулась.
