Грузный мужчина осторожно сел в кресло. Сазки был невыносим его вид, это постное выражение лица, это сочувствие на дне его глаз… Она отвернулась.
— Как ты? — тихо спросил Норбак.
Она покачала головой. Он вздохнул.
Сазки тупо смотрела на письменный стол отца — как и неделю назад, когда он был еще жив, заваленный книгами, письмами, бумагами… Она с ненавистью уставилась на свиток пергамента со сломанной печатью Рендекса.
Хаздор получил послание перед самым появлением этих двоих. Он ничего не успел сделать. Обнаружил их в хрустальном шаре уже совсем близко, у перепутья. Едва-едва успел добраться до брода по юго-западной дороге. Всадников он отправил через город, на север: выбравшись на тракт, они должны были перекрыть беглецам путь к отступлению.
За неделю Сазки успела несколько раз перечитать это письмо. И каждый раз ей хотелось разорвать его в клочья. Из-за этого клочка пергамента погиб ее отец!.. Послание, помимо кратких комментариев одного из лейтенантов рендексовской стражи, содержало в себе точную копию другого письма, отправленного в Рендекс из Экфорда, а еще прежде, в Экфорд — из Миррабата, капитаном тамошней стражи Лассуром Эридельтом.
— Я от Органа, — негромко произнес Норбак.
— И что говорит капитан? — безучастным голосом спросила Сазки.
— Хочет, чтобы я стал комендантом.
Сердце Сазки сжалось, но внешне она постаралась сохранить спокойствие.
— Никто не справится с этой работой лучше тебя.
— Не знаю… я не уверен… — Норбак еще больше смутился. Изложив самую трудную — с его точки зрения — новость, сказал:
— К Бисарих прибыл курьер из Рендекса.
— Где он? — вскинулась Сазки. — Я хочу с ним поговорить!..
— Он не привез ни одного ответа на твои письма… — Норбак опустил взгляд. — Вернее… все ответы предназначались Органу. Они считают, что он теперь… командует. И поэтому пишут ему.
Сазки сжала кулаки так, что побелели костяшки. Ее отец погиб, защищая порядок в этом гребаном королевстве. А они, видите ли, не могут выделить полчаса, чтобы написать письмо его дочери. Им всем наплевать…
Ее раскаленная добела ярость трансформировалась в гудящую потрескивающую электрическую дугу, которая, как змея, обвила руку. Такое с ней и раньше бывало, когда она выходила из себя.
— Эй, эй!.. — Норбак вжался в кресло и поспешно замахал на нее руками. — Перестань, перестань!.. Ты что делаешь…
Сазки полузакрыла глаза и в очередной раз приказала себе расслабиться. Норбак ни в чем не виноват. Не нужно его пугать. И разносить помещение нельзя. Это ведь все-таки папин кабинет.
Норбак ни в чем не виноват. Не нужно его пугать. И разносить помещение нельзя. Это ведь все-таки папин кабинет.
Когда, спустя несколько секунд, она снова посмотрела на свою правую руку, ослепительной молнии там уже не было.
Норбак смотрел на девушку по-прежнему настороженно. Он знал, на что она способна в таком состоянии. Сазки была не менее сильной колдуньей, чем ее отец; единственное, чего ей не хватало — это его опыта.
Впрочем, Хаздору и опыт не помог…
— Тебе хоть что-нибудь удалось узнать?.. — спросила девушка спустя какое-то время.
— Да, они говорили при мне.
— И?
— Второй — некто Эдрик Мардельт. Он длительное время зачем-то копался в княжеской библиотеке. Утверждал, что работает на Фремберга Либергхама.
Сазки скрипнула зубами. Только бессмертного здесь еще не хватало!
— Это правда? — напряженно спросила она. Если эти двое в самом деле связаны с Хозяином Обсидиановой Башни, как она сумеет им отомстить?.. Под защитой столь могущественной они могут не беспокоиться ни о чем…
— Не знаю, — сказал Норбак. — По крайней мере, он себя за него выдавал. Неизвестно, насколько тесно он связан с Фрембергом… но, похоже, со вторым у них была назначена встреча. Из Рендекса уже отправили письмо в Обсидиановую Башню с просьбой как-нибудь… разъяснить эту ситуацию… но на ответ в ближайшие две-три недели, как ты понимаешь, рассчитывать не стоит. Возможно, бессмертный тут не при чем. Но если нет… я не знаю, что мы можем сделать.
— Убить их, — процедила Сазки. — Пусть они служат хоть трижды бессмертному. Хоть кому.
— Сазки, я понимаю… твое состояние. Но прошу — не делай глупостей.
— Не указывай мне, что делать! — Лишь колоссальным усилием воли она не позволила бушевавшему в ней гневу превратиться в локальную грозу… в закрытом помещении и в самом деле не стоило совершать таких выходок.
— Сазки, я не указываю, я прошу… — максимально проникновенным, спокойным голосом повторил Норбак. Руки у него при этом, однако, слегка дрожали.
— Иди к черту, — процедила она, закрывая глаза…
Когда она открыла их в третий раз, в комнате уже никого не было. И слава Осолагбору, всемогущему Богу Грома, которого Сазки считала своим покровителем. Еще немного — и она бы точно кого-нибудь убила.
* * *
Прошло несколько часов, за окном стемнело, а Сазки по-прежнему недвижно сидела в кресле. Она словно пребывала в каком-то оцепенении. По щекам текли слезы, но она не замечала этого…
Как же так получилось?.. Отец был жив еще совсем недавно, и вот теперь он — мертв. Кажется, он еще здесь, в комнате все дышит им, но его нет и уже никогда не вернуть.