— Ну, тогда разделим по?братски, — обрадовался дед Мартемьян.
Мы сидели у костра и сосредоточенно жевали спелую землянику. Как ни странно, но в туеске ее не убывало.
— Дедка Мартемьян, я вот что хотела спросить: это вы палатку надо мной поставили?
— А то кто ж?! Я сему сызмальства обучен. Кажный леший должен уметь ставить палатки, на местности по солнцу, звездам али мху направление пути вызнавать, костер разжигать с одного чиха, кашу варить из топора…
— Погодите. Кашу из топора варят в основном солдаты…
— А ты думаешь, леший, он кто? Мы тут все военнообязанные, во как! Ежли родина прикажет, лешие ответят: «Есть!»
— А я думала, что лешие существуют только для того, чтобы путников в лесу пугать да с дороги сбивать…
Дед Мартемьян смущенно улыбнулся:
— Ну, не без энтого, конечно. Бывает, со скуки или когда видишь, что больно зловредный человек в лес идет. Вот и пакостишь ему помаленьку. Чтоб понимал, в чьей вотчине оказался…
— Я вас когда у костра увидала, немного испугалась, — призналась я с улыбкой. Леший вздохнул.
— Не сыпь мне соль на рану, — хриплым и грустным голосом сказал он. Был и я когда?то прекрасным королевичем, да заколдовала меня ведьма черная. Превратила в такое чудовище и отправила лес охранять вместо старого лешего, тому пора было на отдых заслуженный.
— И никак нельзя расколдоваться? — пожалела лешего я.
— Не знаю. Хотя сводный брат мой, тоже долгое время охранявший в образе чудища сад с цветочком аленьким, расколдовался благодаря любви красной девицы. Просто ему с распределением повезло: одно дело — приличный сад охранять, а другое — жуткий лес, в который не то что девица, медведь лишний раз побоится сунуться!.. Да я уж и привык к такому своему образу за пятьсот?то лет. Не жалуюсь.
Но вопреки этим словам из оранжевого глаза выкатилась крупная слеза.
Леший долго молчал и пригоршнями ел землянику. Потом, словно вспомнив нечто важное, воскликнул:
— Василиса, а ведь я тебя не допросил!
— Зачем меня допрашивать? — Я чуть земляникой не подавилась.
— Как зачем? По всей форме надобно! Мол, дело пытаешь, аль от дела лытаешь? Да с какой целью посетила Чертоногий лес? Да куда путь держишь, да нет ли при тебе поганого порошка белого, дурманного, а также протчей контрабанды? И имеешь ли ты право на законное ношение оружия?..
— Дедушка Мартемьян, — вздохнула я, — нету у меня никакого оружия. И контрабанды тоже нету.
— Это жалко. А то бы я поразвлекся! Когда дурманный порошок в костре горит, дым идет такой замечательный! Видения всякие представляются, кх?м… Ладно, замяли. А вот цель визита в Чертоногий лес назови?ка мне!
Я пожала плечами:
— Побег.
— От кого?
— Как вам сказать, дедушка… От нынешней правительницы Тридевятого царства.
— От Марфы?засадницы, что ли?
— Нет.
— От кого?
— Как вам сказать, дедушка… От нынешней правительницы Тридевятого царства.
— От Марфы?засадницы, что ли?
— Нет. Сейчас Тридевятым царством правит черная колдунья Аленка.
— Не слыхал. У вас, у людей, время быстрей идет, чем у нас, леших. И то сказать, Марфа?то лет двести назад правила… По вашему летоисчислению. Да, так чем же ты колдунье не угодила?
Я даже растерялась от такой постановки вопроса.
— Да я и не собиралась ей угождать! Тем более что она в стране такие ужасы творит, что весь народ стонет'
— Мы на отшибе стоим, сюда к нам народные стоны не долетают… Ну и что ты делать намерена?
— Для начала я хочу дойти до Каменной рощи…
Леший изумленно воззрился на меня:
— Ты что, с липы сверзилась? Живому человеку в ту рощу прохода нет!
— Очень жаль. Потому что я все равно туда пойду.
— Зачем, сущеглупая?!
— Мне кажется, что там находится мой… дорогой мне человек. В заколдованном виде. И он освободится от чар, когда запоют камни.
Леший нервно сунул мне туесок и принялся, косолапя, расхаживать вокруг костра.. При этом он ругался на чем свет стоит:
— И почему вы, люди бестолковые, верите всяким басням да побасенкам?! Почему носы свои суете, куда не положено?! Неужто считаете, что и впрямь черные заклятия так сильны, что человека в камень обратить смогут?
— Но она прошептала заклятие, и, Иван исчез… пробормотала я.
— Это еще ничего не значит! В Каменную рощу она собралась! А на вид вроде не дура… Ты уж тогда иди к самому черту на рога, коли жизнь не дорога!
— Надо будет — пойду, — тихо проговорила я.
— Вот упрямая! — Леший хлопнул себя по бокам. Вот этим ты мне и нравишься, что упрямая. Ладно, не печалуйся- коли так хочешь, будет тебе Каменная роща. А теперь ступай в палатку спать.
— Да ведь скоро рассвет.
— Ха. Рассвет в Чертоногом лесу наступает не тогда, когда солнце встает, а когда леший разрешит. Так что спи?отдыхай. А завтра поглядим, что будет.
Я покорно побрела в палатку. Забралась в ее теплое, немного душное нутро и заснула, не обращая внимания на назойливое пение комаров.
* * *
Проснулась я оттого, что кто?то настойчиво тянул меня за подол. Открыв глаза, я увидела, что палатки нет, лежу я на ворохе прошлогодней палой листвы, весь лес залит ярчайшим солнечным светом, а надо мной стоит Иван и улыбается.
— Ты уже расколдовался? — удивляюсь я.
— Само собой, — отвечает Иван. Так что не ходи в Каменную рощу. Нечего тебе там делать. И вообще, пойдем домой.
— Домой нельзя, там Аленкины бандиты орудуют! — восклицаю я.
— Ничего! — усмехается Иван. Над нами нет у нее власти. Потому что мертвые не подчиняются живым. И он наклоняется, чтобы поцеловать меня. И этот поцелуй, поначалу такой сладостный, превращается в адскую боль, словно я ошпарила губы кипятком. Я открываю глаза и с ужасом и отвращением вижу, что целует меня вовсе не Иван, а жуткое существо с кучей хоботков и присосок вместо лица и фасетчатыми зеркальными глазами…
— Мама! — завопила я, с размаху ударила себя по губам и тут же поняла, что все прошедшее было сном. И я сижу в палатке, а на ладони у меня пара раздавленных здоровенных комаров. Гадость! — Я вылезла из палатки, стряхнула комаров в траву и только теперь увидела, что в Чертоногий лес пришел рассвет.
Костер прогорел, возле него сиротливо повалился набок берестяной туесок с остатками земляники. А вот лешего нет.
— Дедка Мартемьян! — позвала я.
— Дедка Мартемьян! — позвала я.
— Пьян, пьян, пьян! — откликается лес, видимо поясняя, в каком сейчас состоянии находится мой леший.
Зато на мой крик из?за толстых стволов тысячелетних дубов и лип начинают медленно выходить люди. Преимущественно мужчины и преимущественно небритые. Они в напряженном молчании окружают меня, и я уже собираюсь завопить от ужаса, как вдруг какой?то бородач радостно тычет пальцем в мою сторону:
— Ба! Да это ж Василиса Премудрая!
— Исполать тебе, Премудрая!
— Исполать?то исполать, — подуспокоившись, сказала я. А вы кто сами будете, добрые люди?
— Партизаны мы! — гордо ответил тот же бородач. Слыхала о таких?
— Допустим. Про партизан в сказке я слышала впервые, но виду не подавала, — И где же вы живете?
— Весь лес — наш дом родной! Здесь под каждым нам кустом приготовлен ствол и лом!
— Замечательно! — воскликнула я. А где ваш штаб?
— Чаво?
— Главный ваш где располагается?
— Тут недалечко, на Растопыринской полянке, аккурат за Колупаевской топью.
— Тогда, пожалуйста, проводите меня к вашему главному. Мне нужно обсудить с ним ряд важных вопросов.
