— Ты мне не вякай тут! — рявкнула Аленка на моего супруга, чем здорово меня разозлила.
Нет, что это за манеры?! Если каждая стерва начнет из себя царицу строить, будет уже не сказка, а мистический триллер «Черепа». Или «Свежие кости»…
Впрочем, Иван пропустил грозное рычание лжецарицы мимо ушей. Ободряюще улыбнулся мне, дескать, не переживай, все в порядке, ничего эта дурочка нам не сделает. Да я, в общем?то, и не боялась. Внутри меня засела какая?то странная уверенность, что со мной в этом Тридевятом царстве ничего плохого не случится.
Только я это подумала, как Аленка мне брякнула:
— А я ведь тебя запытать могу. И окинула меня задумчивым взором, словно примериваясь, какую часть моего бренного тела следует подвергнуть пыткам в первую очередь.
— Ну и что? — в тон узурпаторше ответила я.
— Как «что»? — слегка растерялась Аленка. Трепещи давай! В ноги падай, умоляй мою царскую милость не гневаться и пощадить…
— Не буду, — ровным тоном отказалась я. Зачем звала?то, в самом деле? Одолжить пару тампонов «Тампакс»? Так я с собой не захватила…
Аленка скривилась. Вряд ли она знала о функциональном назначении упомянутых мною гигиенических средств, но мой тон явно ей не понравился.
— Дерзкая ты, — протянула узурпаторша. Погоди, обломаю я тебя… По?другому заговоришь.
— Посмотрим.
— Ты, Аленка, не шипи, а дело говори! — рявкнул Иван.
Та дернулась на своем троне, как смертник на электрическом стуле.
— Все сейчас скажу, — пообещала лжецарица. Выть у меня будете. И Василиса Прекрасная тоже завоет. Судьба ей, видно, овдоветь раньше времени…
Иван заметно напрягся. Очередной леденцовый петушок в его ладони жалобно хрустнул и превратился в мелкое крошево.
— Что с братом? — тихим голосом надвигающейся грозы спросил муженек.
— Что с братом? — тихим голосом надвигающейся грозы спросил муженек.
Глаза Аленки засветились плохо скрываемым торжеством:
— Сидит в подвалах моих каменных! Цепями чугунными к стене прикован, вериги пудовые на шее носит, кандалы железные ноги сковали…
Иван отмахнулся от перечисления этой?жути, как от назойливой мухи:
— Говори, за что ты его?!
Аленка засмеялась и даже подпрыгнула на троне.
— А за неуплату пошлины! С этого дня на Калиновом мосту мои мытари стоят, налог за проезд собирают. Да еще глядят, чтоб богатыри, по мосту разогнавшиеся, установленной скорости не превышали. И имели бы ремни кожаные, сыромятные, безопасные, к седлу их пристегивающие, чтоб ненароком из того седла не выскочить да не потерпеть крушения позорного. Таковы теперь у нас повсеместные правила проезда по Тридевятому царству. Царевич же Иван мытарей разогнал, налог не заплатил.
— Правильно сделал, — пробурчал под нос себе Иванушка.
— Скорость установленную превысил, а про ремни безопасные рек, мол, не к лицу достойному витязю бирюлька этакая…
Я хотела было расхохотаться, но удержалась, увидев сурово сдвинутые брови муженька. Тот топнул ногой (при этом из ковра поднялось облачко пыли) и гневно бросил в лицо Аленке:
— Кровопийца ты народная! Выпусти царевича!
— После дождичка в четверг сразу и освобожу, — клятвенно приложив руку к груди, рассмеялась Аленка. Скорый какой!
Я только вздохнула. Похоже, данная сказка развивалась по всем известному шаблону.
— Чего ты хочешь за освобождение царевича? — деловито осведомилась я. Небось три желания твоих выполнить?
Аленка захлопала глазами. Значит, мое предположение оказалось верным. Но, похоже, так просто она сдаваться не собиралась.
— И не три, — обидчиво поджала губки лжецарица, — а тридцать три моих желания придется вам выполнить, дабы освободила я царевича!
— Ну, это ты преувеличиваешь, — протянула я. Каких тридцать три желания? Такого сроду ни в одной сказке не было. Все нормальные злодеи и злодейки ограничиваются тремя, на большее у них, как правило, фантазии не хватает.
— Значит, я ненормальная! — запальчиво перебила меня Аленка и лишь потом догадалась, что, собственно, сказала. Побагровев лицом, она явно собиралась кликнуть стражу или каких?нибудь заплечных дел мастеров, чтобы они показали нам, кто тут главный, но я пресекла ее волюнтаристскую попытку:?
— Говори желания или что там у тебя, да мы пойдем.
Аленка зашипела:
— Порчу на тебя напущ?щ?щу!
— Не получится, — спокойно ответствовал за меня Иван. На женушке моей ты зубы сломишь, охальница! Говори, чего тебе надо, распаскудная ты баба!..
— Иван! — крикнула я, — Ты все?таки выбирай выражения! Я ведь тоже… дама.
— Щас выберу! Я ей щас все желания исполню! — мрачно пообещал супруг, засучивая рукава, окантованные абстрактной вышивкой. Пусть не надеется, вражина кощунственная, что сдались мы и под власть ее, склоня голову, пойдем!!!
— Стража! — вне себя от ярости завизжала узурпаторша…
Однако появление царской стражи не произвело должного эффекта, ожидаемого, по?видимому, Аленкой. Пара вооруженных до зубов стражников сунулась было на крик в двери, но, завидев моего Ивана, с вежливыми улыбками случайно забредших на пункт сдачи яда змей ушла восвояси. Иван, заметив это, только хмыкнул и молодецки подбоченился. Я же решила, что затянувшуюся аудиенцию пора кончать.
— Так как насчет царевича? — осведомилась я. Так отпустишь, или мой благоверный тебе тут утро битвы при Ватерлоо устроит?
Почему?то, произнося эту фразу, я никоим образом не сомневалась, что моему дурачку, устроить во дворце лютое побоище — пара пустяков.
Так отпустишь, или мой благоверный тебе тут утро битвы при Ватерлоо устроит?
Почему?то, произнося эту фразу, я никоим образом не сомневалась, что моему дурачку, устроить во дворце лютое побоище — пара пустяков.
— Я устрою, — тут же вдохновенно подтвердил Иван и сплюнул на царский ковер.
Аленка поморщилась. Ей явно было не по себе. Но, видимо, она решила стоять на своем.
— Выполните мои желания — отпущу царевича! — постукивая кулаком по деревянной ручке трона, заявила она.
— Тридцать три?! — насмешливо сощурилась я…
— Три, так и быть! — махнула рукой Аленка. Но уж таких… Таких!..
И умолкла, запуская свою фантазию на полные обороты.
— Диктуй, — хладнокровно разрешила я, жалея, что при мне нет моей записной книжки. Кто ее, эту Аленку, знает, может, у нее такие запросы…
Однако с фантазией у лжецарицы было туговато. Во всяком случае, из русла российской сказочной традиции она никак не выбивалась.
— Добудьте мне ткани чудесной десять аршин! — потребовала Аленка, противно улыбаясь. Чтоб не была она ни соткана, ни сшита, ни толста, ни тонка, ни тепла, ни холодна… И в воде чтоб не намокла, и в огне не погорела!
— Запрос ясен, — отрезала я, в то время, как мой Иван озадаченно на меня пялился. Срок?
— Три дня! — Аленка хлопнула ладонью. И ни минуточкой больше! Предоставите — получите следующее задание! А нет…
— Ясно. Пойдем, Ваня, нечего здесь время терять. Мы вышли из царской «приемной», а вслед нам неслось;
— Мой меч — ваши головы с плеч!!!
Дома нас уже ждала за накрытым столом Василиса Прекрасная. Лицо у нее было заплаканное и печальное. Мы с Иваном по дороге уговорились не печалить женщину в положении плохими новостями, но Василиса заговорила первой:
— Что с моим супругом стряслось?! Естественно, не могли же мы таиться, если проницательная женщина сама обо всем догадалась.
