Василиса Прекрасная, оказывается, уже не спала. Она сидела перед небольшим столиком с овальным зеркалом в красивой бронзовой раме и укладывала в сложную прическу свои грандиозные косы. Поскольку рот Василисы был занят целым батальоном шпилек, на мое приветствие она ответила крайне невнятно.
Поскольку рот Василисы был занят целым батальоном шпилек, на мое приветствие она ответила крайне невнятно.
— Охранник зовет нас завтракать, — ввела в курс дела я.
— Пшшдем. Еще три шпильки втыкаются в узел волос на затылке.
— Он странный, но, по?моему, неплохой человек.
— Хвауи шено ф штогу, а хошаина ф хробу! — ввернула в разговор народную мудрость тезка, и с десяток разнокалиберных шпилек воткнулись в прическу Василисы Прекрасной с грандиозной скоростью и точностью. Мне даже стало неудобно за свой собственный весьма непрезентабельный вид. Одолжившись у тезки большим костяным гребнем, я пристроилась рядом у зеркала и принялась наводить порядок на голове, иногда поглядывая на результат моих манипуляций,
— Да, кстати, свежая новость: ночью здесь побывала Аленка.
— Фто?!
Василиса выплюнула шпильки и закричала:
— Как это было?!
Я вкратце обрисовала общую картину ночного приключения.
— Беда! — схватилась за голову Василиса. Не оставит нас Аленка в покое! Раз уж она к самому Охраннику заявиться не побоялась…
— Заявиться?то заявилась, да ушла ни с чем. И, по?моему, этот Охранник — за нас.
Василиса Прекрасная горько улыбнулась:
— Ничего ты не понимаешь! Он и не за нас и не за них. Его дело охранять сказки. Остальное его не касается.
— Но пока, во всяком случае, он нас спас. И пойдем чай пить. Кстати, здешние удобства находятся во дворе. Могу проводить.
— Сделай одолжение.
Утро было прохладным и чуть пасмурным. Накрапывал легонький мелкий дождик. Поэтому задерживаться на лоне природы не хотелось. Даже ромашки, казалось, поникли от всепогодной мрачности и не радовали глаз.
Охранник не солгал, когда сказал, что на завтрак будет творог. Этого молочного продукта на столе было просто изобилие. Причем в разных видах, свидетельствующих о кулинарной изобретательности хозяина. Да, для того, чтобы вытворять подобное с обычным банальным продуктом, надо обладать воображением Сальвадора Дали. Хотя бы.
Я с некоторым опасением надкусила верхушку плотного белого конуса. Оказалось — ничего страшного. Просто прессованный творог с ванилью, начиненный Земляникой. С брусничным чаем — восхитительно!
— Что вы, уважаемые дамы, намерены делать дальше? — поинтересовался Охранник, едва мы покончили с творожным завтраком.
— Бежать. Посерьезнела расслабившаяся было за чаем Василиса Прекрасная.
— Зачем?
— Чтоб Аленка нас не достала на погибель нашу.
— Логично. Только, думается мне, она вас везде найдет. Уж если даже ко мне сунуться не побоялась…
— Значит, мы найдем такое место, куда она побоится лезть.
* * *
Пока Охранник и Василиса Прекрасная беседовали таким манером, я с любопытством осматривала комнату. В ней опять произошли метаморфозы. То, что ночью представлялось бревнами и пеньками, почему?то преобразилось в пластиковые мини?автомобильчики, вроде тех, на которых катаются пятилетние любители парковых аттракционов. Холодильник превратился в самое настоящее чучело императорского пингвина. Под крылом у него был зажат небольшой толстый альбом в сафьяновом переплете. В клюве пингвин ухитрялся держать чернильный прибор. Чайники?зайцы вообще куда?то исчезли, а на их месте красовалась напольная китайская ваза с букетом искусственных ирисов,
— Где мой компьютер? — поинтересовалась я у Охранника, бестактно вклиниваясь в его рассказ.
— Не волнуйся, — отмахнулся тот. Вон, бутыль стоит с жидкостью синего цвета, видишь?
— Да.
— Он и есть.
— Тогда там все погибло, — обреченно вздохнула я.
— Тогда там все погибло, — обреченно вздохнула я. Моя диссертация, Альманах, вообще все… Вы его что, в денатурате растворили?
Охранник расхохотался. Нет, он все?таки нормальный мужик. Какой?нибудь законченный подлец или жулик не сможет так искренне смеяться. Хотя, возможно, я просто плохо разбираюсь в людях…
— Не беспокойся. Отсмеявшись, Охранник вновь посерьезнел. Все в полном порядке. И те метаморфозы, которые происходят с вещами в этой комнате, не должны тебя пугать.
— А действительно… Почему здесь все меняется? Когда мы вчера к вам пришли, вон тот сиреневый в салатовую полоску автомобильчик был вполне респектабельным диваном. Ночью же на месте сего дивана я обнаружила бревно. Про другие вещи я уж и не говорю…
— Да, все меняется, — философски заметил Охранник. Ты когда?нибудь наблюдала такое зрелище: посреди быстро текущей реки торчит из воды какая?нибудь коряга. Или ветка. И всякая мелочь, что плывет, подчиняясь воле реки, обязательно за эту корягу зацепится. На мгновение. Или навсегда. Мой дом — та самая коряга в непрерывно движущемся потоке сказок. И все лишнее, ненужное потоку, попадает сюда само собой. И постоянно меняется — под воздействием сказочной атмосферы. Не слишком понятное объяснение, но на большее не рассчитывай.
— Ладно. Но он хоть может превратиться обратно?
— Конечно.
— Когда?
— Вероятно, следующей ночью. А зачем тебе? Все равно с собой ты его не понесешь, как я уже сказал. Ты оставишь его у меня на хранение. И заберешь тогда, когда… камни запоют.
Если камни запоют,
Ты припомнишь, как живут.
— Это же слова из заклинания, которым Аленка заколдовала моего мужа! Откуда вы знаете… про камни?
Охранник даже слегка удивился:
— Да кто ж об этом не знает! Есть такое место, пользующееся дурной репутацией. Чертоногий лес называется. Так вот там имеется уникальная заповедная зона; так называемая Каменная роща, где все из камней: деревья, трава, даже звери. И каждую пятницу все эти камни начинают петь. По непроверенным мною слухам, именно в каменную рощу попадают те, кто подпал под влияние злых чар. Заколдованные люди, одним словом.
— Никогда об этом не знала, — удивленно протянула Василиса Прекрасная, а я сидела и думала только об одном,
Поющая Каменная роща.
Заколдованные люди.
Заколдованный Иван.
Я даже самой себе боюсь признаться в том, что он стал мне дорог. И вовсе не из?за постельных отношений. В нем было то, чего так не хватает современному мужчине: безыскусная простота и талант ничего не бояться. А леденцы… Подумаешь, леденцы! Военнослужащие ВМС США все поголовно с утра до вечера жуют «Джуси фрут», и ничего, половина женщин Америки в них влюблена (а другая половина безуспешно требует выплаты алиментов)…
— Значит, так, — сказала я. Не знаю, какие у вас планы, а я иду в Чертоногий лес. Кто со мной — спасибо, кто не со мной — спасибо и дайте компас и карту, а кто не спрятался, я не виновата.
— Да ведь это значит идти на верную погибель! — всплеснула руками Василиса Прекрасная.
— Ничего не поделаешь, — вздохнула я. У вас тут вообще куда не наступи, везде будет верная погибель. Не сказка, а минное поле какое?то…
— А ведь ты дело говоришь! — восхитился мной Охранник. Верно говорит пословица: «Раз в году и палка стреляет, раз в году и баба мудрое слово говорит»…
Я хотела было вспылить в ответ на этот неприкрытый сексизм, но сдержалась и продолжала слушать то, что вещал Охранник.
А вещал он следующее:
