— Хорошо?то у вас как, — протянула я. Никогда бы не поверила, что в сказке окажусь. Настоящей. Ты знаешь, Руфина, там, в том мире, у нас многие писатели сочиняют фантастические романы по мотивам русских народных сказок…
— Знаю. Я читала, — спокойно сказала Руфина.
— Серьезно?!
— А что мне еще оставалось делать, когда я жила у того писателя? Он, бывало, спать ляжет, а я его рукописями зачитываюсь, потому как бессонница и скучно… «Бессонница, Гомер, тугие паруса…»
— Погоди мне Мандельштама читать! У какого писателя ты жила? Неужели у… — Я, отказываясь верить, произнесла имя, гремящее по всей России.
— Да, у него, — подтвердила кошка ничтоже сумняшеся.
Я чуть не села в куст ежевики.
— Как же ты к нему попала? Он вроде не в Москве живет… В Астрахани, кажется…
— Долго ли мне переместиться из Москвы в Астрахань! А вообще дело было так. Я как?то заскочила в одно издательство (у меня тогда проблемы с кормежкой были), а там мышей — связками носи. Вот я и сидела однажды, мышь караулила за книжным шкафом, и тут вижу, заходит этот самый писатель, веселый такой.
— Повезло тебе, Руфина! Я за всю свою жизнь ни с одним писателем так и не познакомилась. Только с академиками и докторами наук, а они скучны до безобразия…
— Мне дальше рассказывать?
— Конечно!
— В принципе особенно и рассказывать дальше не о чем. Я потом за этим писателем потихоньку увязалась, все про него разузнала, а жалобно мяукать под дверью его квартиры, изображая из себя умирающую и требующую незамедлительного милосердия кошку, было делом несложным, — отмахнулась многомудрая Руфина.
— Ну ты рисковала! А если б он тебя за хвост — и на помойку?!
— Василиса… Он ведь интеллигентный человек. Можно даже сказать, последний ландграф нашего времени. Такие люди всегда дарят розы на память женщинам, с которыми расстаются, и не выкидывают кошек на помойку…
Тут я вспомнила, как нелицеприятно отзывалась Руфина о своих временных хозяевах, и спросила:
— Скажи, а писатель?то… Не требовал он с тебя бассейн и вертолетную площадку? Или персональное казино?
— Нет. Руфина помахала хвостом. Он вообще ничего не требовал, только романы сочинял.
— А почему ж ты от него ушла?
Руфина странно хмыкнула. Помялась, потом сказала:
— Пойми меня правильно, Василиса. Я ведь все?таки женщина, хоть и в кошачьем обличье. А он — такой импозантный мужчина. Плечи, усы, трепетные пальцы… От него так и веет, веет… Тебе не понять, человеческое обоняние феромоны воспринимает слабо. Бродишь, бывало, по квартире и мурлычешь от страсти. А как он умел погладить спинку, почесать за ушком! А те часы, когда он брался меня купать, я никогда не забуду! Вот так?то. Руфина воспламенившаяся было от своих воспоминаний, вдруг сникла и даже как?то потускнела. В общем, мне просто пришлось сбежать, чтобы не страдать от неразделенной любви.
— Вот как… — грустно протянула я. Потом сказала, осенившись новой идеей: — А ты бы ему рассказала о себе все. Может, он тобой пленился бы. Он же фантаст, должен на такие вещи западать! И еще это… поцеловал бы тебя, как в сказке, а ты бы в человека снова превратилась!
Кошка только вздохнула. По ее поникшему виду я поняла, что продолжать этот разговор у нее нет никакого желания. Поэтому я запрокинула голову и стала рассматривать крупные звезды на сине?лиловом небе. Вдруг по этому небу протянулась характерная белая полоса не тоньше ниточки…
— Ой, что это?! Самолет летит, что ли?!
Кошка (сидевшая, кстати, у меня на руках) лениво поглядела в сказочные небеса Тридевятого царства:
— Конечно, самолет. Ковер?самолет, рейсовый. Волоколымск?Кутеж. А еще у нас змеи крылатые имеются, но те — для международных авиалиний…
— Потрясающе!
— Это хорошо, что тебе у нас нравится, Василиса, — промурлыкала кошка. Ее настроение явно улучшилось. Вот как замуж выйдешь, так все будет еще лучше… Потом деток с Ванюшей заведете — красота!
На этом оптимистичном заявлении кошки и завершился мой девичник. А на следующее утро…
— Вставай, Василиса свет Никитична, а то свою свадьбу проспишь?прохрапишь!
Ох, горюшко…
Умывшись ледяной водой я прояснившимся и вполне осмысленным взором смотрела на то, как в моей горнице суетятся сестры?«дырки», а кошка командует ими:
— Растерехи неуклюжие! Куда кружевное исподнее для невесты подевали?! Почему за сундуком оказалось! Ох, погибель вы моя, а не служанки! — Тут ее внимание переключилось на меня: — Так, Василиса, ты давай взбадривайся.
Вот как замуж выйдешь, так все будет еще лучше… Потом деток с Ванюшей заведете — красота!
На этом оптимистичном заявлении кошки и завершился мой девичник. А на следующее утро…
— Вставай, Василиса свет Никитична, а то свою свадьбу проспишь?прохрапишь!
Ох, горюшко…
Умывшись ледяной водой я прояснившимся и вполне осмысленным взором смотрела на то, как в моей горнице суетятся сестры?«дырки», а кошка командует ими:
— Растерехи неуклюжие! Куда кружевное исподнее для невесты подевали?! Почему за сундуком оказалось! Ох, погибель вы моя, а не служанки! — Тут ее внимание переключилось на меня: — Так, Василиса, ты давай взбадривайся. Через час жених с дружками за тобой придет, а ты еще непричесанная. Девушки помогут тебе одеться…
— А ты куда?
Кошка дернула хвостом:
— Странные ты вопросы задаешь, Василиса! Я к сыну побегу, конечно, к жениху твоему, Ивану! Должна же я проследить, как он там, готов ли к свадьбе…
У меня от слова «свадьба» свело живот.
— Руфина, — жалобно заныла я. А нельзя как?нибудь это… гражданским браком, что ли…
Но кошка уже выскользнула за дверь, и вопрос остался без ответа. Я вздохнула и покорно принялась терпеть пытки одеванием от сестер. Когда я глянула на себя, одетую в подвенечный наряд, в зеркало, то приглушенно завопила от ужаса. Я была в этой одежде похожа на рекламную горку конфет «Ферреро Роше», тех, что в золотистых фантиках. А сверху на мой кокошник еще набросили ту самую фату, в которой можно было исполнять роль Кентервильского привидения…
— Какой ужас! — обреченно прошептала я.
— Какая красавица! — восхищенно зашептались сестрицы. Ну, такую?то мы жениху бесплатно не отдадим, поторгуемся!
Я стиснула зубы. И тут раздался где?то вдалеке веселый тонкий перезвон колокольчиков.
— Ох, батюшки, едут! — завопила Тонька, высунувшись в окно. Жених с дружками! Да какой?поезд?то богатый! Все в коврах заморских, а лошади — в лентах!
— Хоть в царских коронах, — пробормотала я и почему?то задрожала.
Мои наперсницы выметнулись из горницы — петь песни встречальные?величальные жениху с его командой. И действительно, скоро зазвучали внизу, у входа в терем, три голоса, от мощи коих звенели оконные стекла. Я побоялась в своем наряде высовываться в окно, чтоб посмотреть, поэтому могла только слушать, как на улице, где возле ворот остановился свадебный поезд, происходил следующий диалог:
— Эй, красные девицы, выбирайтесь из светлицы! — потребовал приятный мужской голос.
— А чего вам надо? — это Двудыр… то есть Дуняшка произнесла. Не выйдет наша девица! Не пустим мы ее! Не пустим, пока выкуп не заплатите!
— Что ж за выкуп вы хотите? — Опять приятный мужской голос.
— Зелена вина, решето с пирогами, курицу с ногами, барана с рогами и сто рублев денег!
— Не много ль берете?!
