— Что энто такое? — воззрилась она на нас.
— Ткань, волшебным методом химизации?полимеризации изготовленная, — принялась объяснять я. В результате реструктуризации пептидных волокон изохроматических высокомолекулярных соединений при помощи катализации, возгонки, нагрева и реакции обмена произошли глобальные смещения в квантовой теории материальных объектов. Короче, тебе все равно этого не понять. Химия, подруга, наука не для средних умов. Забирай заказ, и мы пойдем.
— Нет уж, погодите! — Аленка развернула бобину, размотала пленку по всему полу и принялась пробовать ее на прочность, на просвет, на линючесть и разрыв. Потом взялась, бормоча, проверять, точно ли в принесенном нами отрезке содержится десять аршин.
Потом взялась, бормоча, проверять, точно ли в принесенном нами отрезке содержится десять аршин. Когда и этот момент был уточнен, Аленка кликнула двух служанок, велела им отнести «сию ткань многоценную» в царскую сокровищницу, а сама пристально поглядела на меня. Хитра ты, однако, Василиса Премудрая! Где, ответствуй как на духу, таковую редкость достала?
— Где было, там больше нету! — вместо меня ответил Иван. У моей супруги батюшка?начальник главный по всему текстильному ремеслу. Так что это службишка, не служба…
— Ах, вот оно что! — начала было Аленка, но тут ее прервало появление одного из ее мордоворотов.
— Матушка?царица! — прогудел мордоворот. Весь Кутеж на Красной площади согнали по твоему особливому распоряжению. Ждет народишко слова твоего мудрого.
— Это хорошо, — обрадовано хлопнула в ладоши Аленка. Ступай, скажи, чтоб учителя премудрого пригласили выйти на крыльцо теремное. Да пусть девки там все коврами устелют!
Мордоворот поспешно ретировался. Вдали по коридорам разнесся его зычный крик.
— Что ж, — завертела Аленка четками как нунчаками, — идемте и вы со мною. Полезно вам взглянуть на сие и понять, чья теперь в Тридевятом царстве истинная власть!
И Аленка стремительно вышла из своих покоев; полы ее холщового балахона развевались, будто паруса пиратского брига…
— Что она еще затеяла? — занервничала Василиса и, махнув рукой, указала нам на потайную дверь, ведущую из царских покоев прямо на Красную площадь.
Потайным ходом мы вышли из царских палат на главную площадь Кутежа и чуть не ахнули: народу собралось видимо?невидимо. Мы протолкались ближе к основному месту действия, то бишь к парадному крыльцу, больше напоминавшему трибуну мавзолея Ленина, только в отличие от мавзолея все здесь пестрело многочисленными яркими коврами.
— Ох, что будет, что будет! — вздохнула стоящая рядом со мной крупная женщина с замурзанным дитенком на руках.
— Молчи, баба! — оборвал ее сурового вида плюгавенький мужичишка. Не твоих куриных мозгов энто дело. Государыня зазря не позовет.
— Это верно! — тут же включился в разговор длинноносый прыщеватый парнишка в рясе послушника.
Ряса нисколько его не маскировала: невооруженным глазом было видно, что послушник на самом деле является наушником и доносчиком. Потому мужичонка даже не удостоил его взглядом, плюнул только… Однако парнишка не унимался:
— Наша государыня?матушка чересчур уж грозна, — взялся он за наглые провокации. Налоги и оброки дерет с народа безмерно, третьего дня сельцо Костоломово запалила за недоимки, а про горькую судьбу богатыря нашего, заступника Алеши Поповича, чай, все слыхали?! — Голос его сделался визгливым, а крысиные глазки так и забегали по лицам рядом стоящих, чтоб запомнить всех, кто отзовется на провокацию.
Но продолжить ему не дали. Та самая могучая баба, спустив на минутку с рук своего отпрыска, закатала рукава на мощных дланях и без долгих размышлений ухватила лжепослушника за мокрый, длинный нос:
— Ах ты, паскудник! Уж не тебя ли позавчера вечером у амбара бабки Воротынки видали?! Сметану ты под подрясником прятал!
— Н?н?н… — выворачивался несчастный провокатор.
— Еще раз на глаза мне попадесси, я тебе не только нос, но и кой?чего другое так прищемлю — всю жисть дискантом петь будешь!
Провокатор вымелся из толпы, едва баба отпустила его нос. Вслед парнишке понеслось нестройное улюлюканье. Однако тишина восстановилась быстро. Народ напряженно глазел на царское крыльцо. И народное ожидание было вознаграждено.
На крытое коврами крыльцо ступил величавой поступью смуглый человек в снежной белизны одеждах, чем?то напоминавших длинный хитон.
По обе стороны смуглого шли обвешанные гирляндами из ромашек да купавок девицы и несли над мужчиной нечто наподобие балдахина. Присмотревшись, я поняла, что на балдахин пошла добытая нами на Интернет?базаре парниковая пленка. Тут Ванька толкнул меня локтем в бок:
— Ты энтого черномазого не узнаешь, случаем?
Ясность внесла Василиса Прекрасная:
— Охти, вот чудеса?то! Это ведь тот самый великий махатма, который на крылатом змие оземь брякнулся! И не узнать его нынче, такой гордый да величественный у него вид…
Махатма остановился и воздел руки. Полиэтилен над ним от легкого ветерка вздулся красивым куполом. По народной толпе прокатился вздох предвкушаемого зрелища.
— Чародей, видать, заморский, — объяснила все та же баба своему голопузому чаду и сунула ему в беззубый рот грязный кусок пряника.
— Кумарис, шивабрамы мудрашудры зшиваны за?шибаны корепаны ом нагребаны! Шри яайтанья Ом раджниш чандрагупта гауптвахта! Тантра?мантра кума?рис вшивам башкам врубарис!..
Едва смуглый махатма начал бросать в толпу эти странные, но весьма внушительно звучащие слова, народ притих и озадаченно воззрился на приезжего благочестивого мужичка. На площадь пала тишина, только где?то вдалеке взвизгнула девица: «Не лезь под юбку, охальник!» — да какой?то дядя Никита настойчивым тягучим басом выпрашивал у племяша Андрюшки гривенник на опохмелку.
— О мудхи! — вдохновенно и громогласно продолжал не долетевший до Гимнолайских гор мудрец, — Расшивану парвати ом давати кумарис брахмапутрати!
— Ниче не понятно, чего он там бухтит. Одна ботва! — авторитетно высказался плюгавый мужичок.
Я шепотом попросила Василису Прекрасную перевести.
Однако в тезкином переводе надобность отпала, поскольку на крылечко рядом с закутанным в простыни махатмой явилась собственной персоной узурпаторша Аленка. По?прежнему облаченная в просторную хламиду из небеленой холстины, с распущенными по плечам волосами, перевязанными грязноватой веревочкой, она игриво покручивала четками. Следовавшие за нею девицы (по?моему, в одних исподних сорочках) осыпали лжецарицу какими?то лепестками. Зрелище долженствовало быть внушительным и впечатляющим, но такового впечатления не произвело. Аленку народ приветствовал недовольным гудением. Примерно так гудит пчелиный улей, предупреждая пчеловода о том, что в него лучше не соваться. Но Аленка, как показали дальнейшие события, оказалась женщиной политически безграмотной и недальновидной.
— Народ мой! — выкрикнула Аленка. Жители Тридевятого царства и столицы его, града Кутежа! Отряхните пелену невежества с очей ваших и воззрите на великого просветленного махатму, спустившегося к нам из священного града присномудрых, Вашнапупом именуемого! Сей махатма милостиво снизошел до вас, недостойных, и взял на себя непосильную работу по очищению и просветлению ваших погрязших в распутстве, пороках и лености душ! Возрадуйтесь и почтите великого махатму!
