Впрочем, я быстро заметила, что ни Ивана?царевича с женой, ни Руфины, ни меня с моим дурачком окаменение не постигло. Скорее наоборот. Василиса?царевна тоже сверкнула глазами, как сварочный аппарат, и с напряжением в голосе произнесла:
— Пошто явилась сюда? Незвана?непрошена! Не много ли воли на себя берешь?
Лжецарица с насмешливой улыбкой приближалась к нашей компании.
— Примолкни, Василиса, — отмахнулась она от царевны.
— Примолкни, Василиса, — отмахнулась она от царевны. Смелая стала, думаешь, на бойку; не найдут опойку?! Погоди, придет мой час, и тебя, и кошку эту драную, и все Тридевятое царство я на дыбу подыму!..
— Хвалился кулик, что в болоте велик, — сквозь зубы процедила Василиса Прекрасная, но видно было, что слова лжецарицы произвели на нее мрачное впечатление. Однако ведьму сводная сестра уже перестала интересовать. Она подошла ко мне и со словами: «Кого вы тут под фатой прячете?» — откинула мое покрывало.
И отшатнулась, зашипев, как змея, которую заставляют сдать годовой запас яда:
— Притащила тебя, значит, Руфинка окаянная! Не думала я, что и вправду она решится…
Ее безумные белые глаза смотрели на меня с какой?то изучающей ненавистью.
— Значит, ты у нас будешь Премудрая… — прошептала?прошипела Аленка и махнула рукой, словно намеревалась залепить мне пощечину.
Я машинально отстранилась и почему?то подхватила тяжелое серебряное блюдо.
— Предупреждаю, — строго проговорила я, поигрывая блюдом. Хамства и тем более рукоприкладства я не потерплю. Не надо доводить меня до стрессового состояния'
От таких слов личико лжецарицы побелело, будто его известкой залили.
— Встретимся еще! — выдавила она и бросилась (именно бросилась, а не величаво пошла!) из трапезной.
Дверь за ней захлопнулась почти автоматически. Тут же оцепенение с гостей начало спадать, но праздник был непоправимо испорчен. Они резко, один задругам подымались с лавок, пряча глаза, желали всем нам «долгоденственного и мирного жития» и потихоньку осведомлялись, где тут черный ход, потому как с парадного крыльца им теперь идти боязно…
В конце концов в. трапезной осталась лишь наша великолепная пятерка. Иван?царевич ничтоже сумняшеся уселся за стол и принялся активно поглощать остывшую гречневую кашу и печеную индюшатину, запивая все это сбитнем. Прекрасная Василиса со вздохом поглядела на мужа:
— И все?то ты, Ванечка, ешь… Когда же ты о делах государственных озаботишься?
— Доем и озабочусь, — рыгнул царевич. Не Кори мужа столом, корми мужа пирогом! Мамань, скажи ей, что она все время меня воспитывает!
— Правильно воспитывает. Руфина устало стащила с головы корону. Тебя не воспитывай, ты от обжорства в одночасье помрешь, утроба ненасытная.
— Зато во мне сила прибавляется! — гнул свою линию Иван?Царевич и жевал пирог с капустой и яйцами.
— Сила есть — ума не надо! — вдруг подал голос мой муженек. Подумать только, а ведь до этого молчал и сидел пень пнем.
— Молчи лучше, дурак! — окрысился на брата царевич. Тебя не спрашивали!
В ответ на этот выпад жених взял то самое блюдо, которым я угрожала Алене, и без видимых усилий скрутил его, как бабы выкручивают белье. И положил изуродованное блюдо перед носом царевича.
— Ох, тошно мне! — воскликнула кошка. До коих пор вы, чада мои непокорливые, будете промежду собою собачиться?! Али без того у нас бед в царстве мало?!
— Больше не будем, матушка, — хором выдали оба Ивана.
— Смотрите у меня! — погрозилась кошка. А то так прокляну — костей не соберете! И вообще, на свадьбе радоваться надобно, а не скандалы учинять! Ох, Василиса! — переполошилась она, глянув :на меня. Ты что же это с открытым ликом?то сидишь! Рано еще!
— Да ладно, — отмахнулась я. Тем более, что здесь все свои.
— Непорядок, — вздохнула Руфина, а потом вдруг рассмеялась, хотя кошки принципиально не должны уметь смеяться. Как ведьму?то перекосило, едва она тебя увидела! Будет ей теперь страху!
— Я что, так ужасно выгляжу?
— Нет, — продолжала хихикать кошка.
Как ведьму?то перекосило, едва она тебя увидела! Будет ей теперь страху!
— Я что, так ужасно выгляжу?
— Нет, — продолжала хихикать кошка. Не бери в голову. У тебя нынче свадьба. Праздник. Вот и радуйся?ликуй…
«Ликовали» мы до позднего вечера: кошка позвала тех самых девиц, и они развлекали нас песнями и частушками. Царевич объелся и прикорнул в углу, под киотом с милой лампадкой розового стекла. Василиса Прекрасная смотрела на него с непередаваемым выражением тихой печали.
— Хватит, — хлопнула вдруг лапкой по столу кошка и зевнула. Время позднее, гостей боле не предвидится. Подходите под мое материнское благословение, молодожены, благословлю я вас идти спать?почивать.
Я вздрогнула. Делать нечего. Ввязалась, теперь расхлебывай.
Иван?дурак встал и вместе со мной как?то отстранение получил напутствие «спать крепко да любиться сладко». Кошка очень выразительно посмотрела на меня и сказала:
— Василиса, это твой супружеский долг.
— Отстань, — одними губами прошептала я. Иван взял меня за руку и повел по лесенке на верхний этаж терема туда, где был теперь мой кабинет с компьютером и книгами и вообще… наш семейный очаг.
— Пойдем, жена, — просто позвал он.
В руке у него вяло поблескивал очередной недоеденный петушок на палочке.
* * *
— Скажи, пожалуйста, что такое «левел»?
— Уровень.
— ???
— Проще говоря, следующая ступенька, на которую надо шагнуть. И не свалиться.
— Ага. Понятно. И на каком я сейчас левеле нахожусь?
Я посмотрела на мерцающее яркими всполохами меню игры и присвистнула:
— На пятом! Слушай, как тебе это удалось?! Я сама дальше второго уровня подняться не могла, лимит жизни исчерпала, и все — гейм овер!
Ванечка смущенно мне улыбнулся:
— С малолетства я стрельбе?то обучен. Из пращи, из лука, из пищали… А посол братанский мне самострел ихней работы показал, арбалетом рекомый. Но стрелять из него больно несподручно: перезаряжать долго. Из пращи куда веселее — запузырил ворогу в лоб каменюкой, и ладушки! Да ко всему и в драке доброй — и мечной, и рукопашной — я себя показать смогу не хуже богатыря любого. И самодовольный хвастун снова прилип к компьютеру, где стадо бешеных монстров напрасно пыталось одолеть стреляющего по их тушам потрясающего геймера, коим явился (неожиданно для меня) Иван?дурак.
* * *
Вообще?то поначалу все шло как положено. Мы пришли в комнату, отведенную под опочивальню, и я с некоторым страхом воззрилась на высящуюся горой перин и матрацев кровать. Руфина рехнулась. Я ей не принцесса на горошине, чтоб так спать!
Ивану, по?моему, тоже не улыбалось предстоящее мероприятие. Он посмотрел на меня тоскливым взглядом студента, идущего на пересдачу зачета, и мне вдруг стало смешно. Я подошла к зеркалу и принялась стаскивать с себя фату и то нелепое сооружение на голове, за которое фата крепилась. Сооружение не поддавалось.
— Вань, помоги, — неожиданно для себя потребовала я у оцепенело стоящего супруга.
Он помог.
— Молодец. Из сундука я извлекла длинную розовую сорочку с кружевами и рюшами, которая при желании могла сойти за нормальное платье. А теперь отворотись?ка, сынку!
— Это как? — удивился мой официальный господин и повелитель.
— Это так. Нечего на меня глазеть. Я переодеваться буду.
