— То не твоя забота, почтеннейшая, — отрезал Ко Сей, плотнее запахивая свой блестящий халат, — Твоя забота — платить.
— У тебя и так их сто сундуков злата?серебра! — вскинулась Руфина. На что тебе еще?то! Ай вечную молодость купить решился?
— То не твоя забота, почтеннейшая, — отрезал Ко Сей, плотнее запахивая свой блестящий халат, — Твоя забота — платить. Или же, как и положено между порядочными деловыми людьми… возместить вещами согласно номиналу.
— Какими вещами? — удивилась я.
— Волшебными, — тихо пояснила Руфина. Ее апельсиновая шерстка потемнела и потускнела, глаза погасли. Мне ужасно стало ее жаль.
— Так пускай забирает их Ко Сей! — тихо предложила я, вспомнив про сундук с сапогами?скороходами, скатертью?самобранкой да другими раритетами, но тут наткнулась на острый Руфинин взгляд:
— Ты что, Василиса, рехнулась?! Ты так все царство по миру пустишь. Нешто можно этому кидале и жулику волшебные вещи в руки давать!
— Я вынужден опять выслушивать несправедливые обвинения! — Ко Сей нахмурился. А между тем сама виновница проигрыша сидит как ни в чем не бывало. Хотя перед игрой я предупреждал ее словами почтенного Жу Ли: «Не умеешь держать сабли — не выступай против конницы». Сама виновата, почтеннейшая!
— Сама… — вздохнула Руфина. Но вещей не отдам! Это государственное достояние!
— Ну тогда, — развел холеными ручками Ко Сей, — остается третий путь…
И противно засмеялся. От его восточной импозантности и велеречивости не осталось и следа.
— Понятно, — мрачно сказала Руфина. Дай хоть с родственниками попрощаться.
— Пять минут, не больше! — погрозил пальцем Ко Сей. У меня еще на сегодня много важных дел. Как вы говорите, целая куча.
— Подождет твоя куча, — огрызнулась Руфина и подошла вплотную ко мне. Поманила лапкой.
Я присела на корточки, чтоб лучше ее слышать.
— Глупость я сделала, Василиса, теперь должна расплачиваться за нее, — торопливо зашептала кошка. Денег нет, поэтому иду я в кабалу к Ко Сею. То ненадолго, не волнуйся. Я ему долг отработаю и вернусь!
— Ты что… натурой отрабатывать будешь, что ли? — испугалась я.
— Да нет, куда ему!.. злорадно усмехнулась кошка. Он уж давно от мужской немощи страдает, вот и злится оттого. Я ему по хозяйству надобна: ведь у Ко Сея никто не стирает, не убирает, не готовит. Черную работу буду исполнять, да то царице не зазорно… Ты вот что, Василиса, слушай: остаешься вместо меня за главную. Царство на тебя оставляю. И на твоего Ванечку, потому как от старшего моего царевича проку мало, он вон стоит, а меч и держать?то правильно не может! Берегись Аленки, вникай во все, волшебные вещи никому не отдавай!
— Хорошо, — торопливо, кивнула я.
— И вот еще что. Голос кошки упал до совсем тихого шепота, — Давай с тобой условимся: никому ничего не говори про Альманах?книгу! Не знаешь про такую, и все тут!
— Так я и в самом деле не знаю… — растерялась я.
— И хорошо! Аленка к тебе всяких своих наушников подпушать будет, говори и ходи с оглядкой, потому как без меня Аленка еще пуще во власть войдет… И давай уговоримся, Василиса, даже если я к тебе приду, не верь мне, покуда заветного пароля не услышишь!
— Какой же пароль? — беззвучно шевельнула губами я,
Кошка поманила меня и быстро начертила лапкой на половице золотистые искрящиеся буквы. Я едва успела прочесть, как буквы исчезли.
— Это пароль, — сказала она. А вот отзыв. Опять росчерк лапкой. Неужели этого, никто, кроме нас, не видит?!
— Не видит! — успокоила кошка.
Отзыв даю на тот случай, если Аленка тобой обратится и задумает меня облапошить. Тут такая политика!.. Словом, держись, Василисушка! Пора мне. Ишь, Ко Сей как зыркает своими гляделками косыми!
— Давай хоть попрощаемся, — У меня глаза были на мокром месте. Как же я без тебя тут буду…
— Долгие проводы — лишние слезы, — отрывисто сказала кошка, — Ты справишься. Ты — Премудрая.
Кошка решительно отошла от меня и сказала довольному Ко Сею, протягивая передние лапки:
— Я готова.
Ко Сей оскалился и защелкнул на лапках Руфины Порфирородной маленькие блестящие наручники.
— Пойдем, кандальница, — ухмыляясь, протянул он.
— Хоть перед царством?то меня не позорь, чрез весь Кутеж не волоки! — прошипела Руфина, — Дай уж телепортацию применить!
— Телепортацию ей, — проворчал Ко Сей и взмахнул рукой, а кошка синхронно махнула закованными лапками…
* * *
И уже не было в трапезной ни Руфины, ни кидайца Ко Сея.
Тут и окаменение с Иванов спало.
— Забрал, окаянный! — возопил Иван?царевич. Коней седлать надобно да в погоню, матушку вызволять!!!
— А матушка велела разве ее вызволять? — вполне резонно поинтересовался мой дурачок.
— Тебя, дурака, не спросили! — оборвал брата царевич. Твое дело — леденцы грызть! А я на подвиги поскачу!
С этими словами царевич выскочил из терема, спотыкаясь о собственный меч. Иван подошел ко мне.
— Не печалься, Василиса, — сказал он. Завьем беду веревочкой.
— Ты так считаешь? Тогда растолкуй мне, пожалуйста, что здесь у вас вообще в царстве творится!
* * *
Напрасно было бы ожидать от заведомого дурачка толкового рассказа о политической ситуации вокруг и внутри Тридевятого царства. Я, признаться, и не ожидала. Поэтому изумилась до чрезвычайности, когда мой Иван, взяв меня за руку, вывел из терема на задний двор, где в небольшом грушевом садочке стояло плетенное из прутьев сооружение, весьма смахивающее на беседку. В этой беседке мы с ним и пристроились. Ваня отгрыз голову очередному леденцовому петушку и раздумчиво начал:
— Что творится, баешь… У нас здесь все, как всегда…
— Как это всегда! -возмутилась я. Всегда твоя мать в кошачьем обличье ходила?! Всегда ее какой?то паразит бессмертный за долги пленял?!
— Насчет кошки это Аленка виновата… Нешто тебе маменька не рассказывала?
— Вообще?то рассказывала. Но мне даже не верится, чтоб можно было вот так: из живого человека кошку сотворить.
— Это еще что! Аленка?то, было дело, как поняла, что не выходит по ее хотению, залютовала пуще чумы…
— А чего она хотела? — спросила было я, но Ванятка как?то хитро перевел стрелки нашего разговора:
— Что?же касаемо Ко Сея, то он Почасту так проделывал с маменькой — за долги в кабалу брать. Маменька у нас до игр охочая, да с ним, с Ко Сеем, играть бесполезно — он всегда в выигрыше будет. Так вот, маменька ему проиграется — в карты, али в городки, али в энту игру непонятную, где и коники есть и слоники, — и принимается в Ко Сеевом дворце порядок наводить, мыть все да чистить…
— Как это? — Моему изумлению не было предела. Она с Ко Сеем… общается?
— Так ведь сродственник он маменьке, — пояснил Иван. Хоть и дальний — седьмая вода на девятом киселе.
— Ничего себе родственничек! И Руфина не предупредила…
— Маменька и сама не ведала, что так скоро он явится.
Да ничего не поделаешь: такой уж у Ко Сея норов бранчливый да до денег охочий.
— В голове не укладывается! Ваня, и надолго мама батрачить к Ко Сею отправляется?
— Да как с делами всеми управится, так вернется, не бойсь, — ободрил меня Ваня. К ноябрю так, декабрю…
— К?как «к ноябрю»?! — поперхнулась возмущением я. А как же я?..
— А что ты? — удивился Иван. Ты теперь со мной. И не боись ничего. Аленка тебе зла не сможет причинить…
Я затосковала. На самом деле мне все это время казалось, что я тут, в Тридевятом царстве, ненадолго — вроде студентки?заочницы, приехавшей в столицу на сессию. Поразвлекалась, достопримечательности посмотрела, ну и пора подписывать обходной лист. А теперь кто ж мне его подпишет, если виновница моей эмиграции в сказку на полгода с лишком, отправилась в неизвестном (или известном всем, кроме меня?) направлении долги свои отрабатывать?!
