— Вот вам и все принадлежности для научной работы. Между прочим, когда здесь гостил Александр Сергеевич, бумага была гораздо хуже. И писать приходилось перьями. Что вы так на меня смотрите? Был здесь Пушкин, был. И многие другие. Но то был золотой век! К сказке относились бережно и осторожно, никаких инноваций в нее не вводили, а чтоб какую?нибудь типографию сюда протащить — и речи не было! Так что постоит тут ваш драгоценный компьютер среди остальных вещдоков. И не волнуйтесь, у меня он целей будет.
Охранник развязал дерюжку, осмотрел мою технику, для чего?то прижался щекой к системному блоку и присвистнул:
— Ого! Теперь это точно должно храниться только у меня!
— Что такое? — удивилась я.
— Ха, вот Руфина молодчина! Это же надо было до такого додуматься!
— Объясните же!
Глазастый сдернул с раскладушек обвисший надувной матрац, расстелил его на полу и поставил на этой «скатерти» все мое машинное хозяйство. Причем, к вящему моему удивлению, это хозяйство не прекращало своей деятельности.
— Идите сюда, — усевшись по?турецки перед монитором и положив на колени клавиатуру, позвал меня Охранник.
Я не заставила себя просить дважды.
Глазастый пошуршал клавишами, потом указал мне курсором на одну из надписей:
— Знаете, что это?
Надпись была нечитаема. То есть явно зашифрована. И я этого сделать не могла.
Охранник щелкнул мышкой, открывая файл, но не тут?то было.
— Требуется пароль, — сказала я.
— Сейчас, — кивнул охранник и забарабанил по клавиатуре.
Благодаря его стараниям файл открылся. Только текст в нем опять?таки состоял из самых непонятных значков?закорючек.
— Что за чепуха? — поморщилась я.
— Это не чепуха, — торжественно объявил Охранник. Это закодированный полный текст Альманах?книги. Руфина его просто скопировала, зная, что тут он будет, в безопасности…
— Но зачем?!
— Потом как?нибудь объясню. Охранник перевел машину в ждущий режим.
В который раз подивилась тому, что за странный это человек. Охранник сказок… Продвинутый технарь… Маньяк на фольклорной почве…
— А вот за это я и обидеться могу, — буркнул Охранник. Я такой же маньяк, как вы — куст цветущего жасмина,
— Вы читаете мои мысли? — взъярилась я.
— Не все. Только те, что касаются непосредственно меня или моей деятельности. Я свой телепатический диапазон специально сузил. Потому что иначе столько всякой дряни в иных мыслях встречается, что просто становится стыдно за человечество.
— Я вас понимаю. Только… что же нам с Василисой делать?
Охранник удивленно вскинул брови:
— Живите пока у меня. Здесь безопасно.
— Дело в том… Дело в том, что мы бежали из Кутежа не для того, чтобы отдыхать. Нам надо вызволить из плена близких людей, а для этого победить Аленку и ее приспешников. Мы только не знаем, как это возможно сделать.
— В принципе это несложно. Есть даже несколько вариантов.
Есть даже несколько вариантов. Тем более что Аленка сама нарушила причинно?следственные связи своей сказки. Она тоже привнесла туда слишком много факультативных элементов. Брахма Кумарис тот же… Разве ему место в порядочном Тридевятом царстве? Да его даже в хрестоматию зарубежных сказок не возьмут! И те репрессии, которыми так увлеклась Аленка, тоже превосходят все границы и нормативы. Отрицательным героям этого делать не положено. Скромней надо быть… Иначе получится не сказка, а ужас, леденящий душу…
Охранник говорил, а на меня между тем наваливался сон и ватная, бесконечная усталость. Но у меня еще хватило сил задать вопрос:
— Для вас все люди — только отрицательные или положительные персонажи? Действующие лица сказок?
— Да, — спокойно ответил Охранник. Потому что я здесь — самое реальное лицо.
— От скромности вы не умрете.
— Я вообще не умру.
— Даже так?
— Так.
— Почему?
— Я живу, пока живы сказки. Кстати, я полагаю, что вам сейчас следует отдохнуть. Идемте, я провожу вас в спальню…
— Надеюсь, вы не воспользуетесь моей беззащитностью и не…
— Никоим образом. Мне этого по штатному расписанию не полагается. Поэтому можете не опасаться.
— А если бы расписания не было?
— Вы не в моем вкусе.
— Спасибо за комплимент. Вы тоже — не в моем. Кстати, а сколько вам лет?
— Много.
— А все?таки?
— Скажем так: я помню, как горел Рим при Нероне.
— О!
— Вот и спальня. Постарайтесь не разбудить вашу прекрасную подругу. На заре она сладко так спит…
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Нет, вот за это не беспокойтесь.
— А за что я сейчас беспокоилась?
— За то, что я скопирую себе этот злополучный Альманах и тем самым получу неограниченную власть и силу.
— Д?да… Были такие мысли.
— Они беспочвенны. Уверяю вас. Еще раз: спокойной ночи.
Я кивнула и вошла в спальню.
Василиса лежала, раскинувшись, на широкой постели под тяжелым балдахином из белого бархата. Три свечи в причудливом бронзовом канделябре бросали неровные отсветы на усталое лицо моей прекрасной тезки.
Я поискала глазами местечко, где могла бы пристроиться сама, — Василису тревожить не хотелось. В дальнем углу комнаты, возле рукомойника, обнаружился небольшой медицинский топчанчик (интересно, его тоже кто?то пытался протащить в сказку? Иначе откуда он бы взялся здесь). Конфисковав у Василисы Прекрасной одну из десятка пуховых подушек и ворсистое покрывало с аппликацией, изображавшей какой?то город с крепостями и островерхими башнями, я устроилась на топчане, надеясь, что от пережитых волнений и событий засну как убитая. Ничего подобного. Минут сорок я честно зевала, ворочалась под покрывалом, читала заученный наизусть монолог Катерины Кабановой из «Грозы», но сна не было. За отсутствием оного пришли другие насущные потребности.
— Ну, уборная тут наверняка на улице, — тихо рассуждала я. Даже если сам хозяин лег спать, я пройдусь по -периметру объекта и обнаружу искомую будочку. Хотя не факт, что в сказках для этих целей строятся именно будочки. В сказках, по?моему, вообще этот деликатный вопрос стыдливо замалчивается.
Бормоча таким образом, я покинула топчан, снова нацепила свою одежку бедной, но гордой поселянки (как люди всю жизнь могут ходить в лаптях?!. Это же ужас!) и выскользнула из спальни.
Комната, похожая на пункт проката была пуста и освещалась только ущербной луной, заглядывавшей в пластиковые окна. В этом свете привычные предметы казались нереальными и вовсе не теми, за кого они себя выдают.
Стайка чайников Tefal и вправду оказалась спящими зайцами?беляками. Их уши нервно подергивались во сне.
Диван, обитый роскошным бархатом, тот самый, на котором мы беседовали с охранником сказок, превратился в поваленный ствол мощного дерева с жуткими трещинами в коре. Телевизор, музыкальный центр, пылесос стали небольшими пеньками. На этих пеньках росли странные розоватые грибы.
А моего дорогого и любимого компьютера вообще нигде не было. Только на месте, где он стоял, почему?то валялась тоненькая книжка. Я подняла ее и прочла заголовок: «Эдвард Лир. Лимерики».
— Чертовщина какая?то, — прошептала я. Ничего . не понимаю.
Я раскрыла книжечку, чтобы насладиться чтением какого?нибудь лимерика (я ужасно их любила), но к вящему моему изумлению все страницы книги были девственно?чисты.
— Эта сказка доведет меня до психиатрической лечебницы, — нервно хихикнула я и отбросила книгу. В полете она превратилась в крупного шмеля, и сей мохнатый шмель с гудением принялся биться об оконное стекло. Видимо, просился на душистый хмель.
