— Другого нет у вас пути, как в Чертоногий лес идти.
Этого леса все боятся: и люди, и звери. Даже самые премудрые чернокнижники стараются обходить сей лес стороной. Значит, и Аленка туда предпочтет не соваться. Тем более что лес этот так велик, что в нем две Фигляндии поместилось бы. Или одна Великая Братания. Но это я так, к слову. От моей делянки до Чертоногого леса верст десять идти. До опушки я вас провожу, всем, чем надо, снаряжу, но дальше с вами не пойду — увольте!
— Боитесь? — поддела я.
— Боюсь, — честно ответил Охранник сказок. Дважды я в этот лес ходил по весьма важным делам, дважды меня лес отпускал, только пошлину брал… Здоровьем моим. Теперь вот имею хронический эпиконделит и запущенный гломерулонефрит после посещений Чертоногого леса. Думаете, приятно маяться этими болячками всю свою бессмертную жизнь?! Так?то… А на третий раз лес меня и вовсе не отпустит, к себе заберет. Кто тогда сказки охранять будет?
— Да, действительно.
Моя прекрасная тезка вздохнула и со слезами в голосе произнесла:
— Видать, такая наша бабья доля — вдвоем сгинуть в лесу распроклятом.
— Стоп! — осенило меня. А почему вдвоем? У нас же есть Сэм! Эй, Сэм, покажись!.. Сэм, где ты?
— О ком идет речь? — спросил, прищурившись, Охранник.
— С нами все время был один парень по кличке Крутой Сэм. В смысле, был не целиком, а как бы это сказать поточнее… присутствовал в виде вооруженных верхних конечностей.
— Ну, ты загнула! — удивился Охранник.
— Но это действительно так! Просто Сэм — не живой человек, а компьютерная программа. Помогал он нам здорово, а с той минуты, как мы в этом доме появились, почему?то исчез. Обидно.
— Ладно, — помолчав, решительно сказал Охранник. Сэм так Сэм. Пойдемте в сарай.
Действительно, за избой, искусно замаскированный зарослями чертополоха, стоял сарай, крытый, кстати, рубероидом (видимо, кто?то пытался в сказку и стройматериалы протащить). Охранник подвел нас к двери, распахнул ее и крикнул:
— Семен, к тебе пришли! — И обратился к нам. — Лучше стойте здесь, у порога, а то в сарае навоза — по колено. Давненько я там не чистил, все руки не доходили…
Подтверждая слова Охранника, в носы нам шибанул концентрированный сложносоставной аромат навоза, прелой соломы, гнилой древесины и… парного молока. Едва я приспособилась дышать этим ароматом, как меня постигло новое удивление.
Сначала раздался свист. Но не залихватски?боевой, а, скорее, иронически?умиротворенный, словно свистел герой бессмертного фильма «Я шагаю по Москве». Под этот свист в дверном проеме появились руки. В татуировках и кожаных перчатках с обрезанными пальцами. Только вместо помпового ружья .или гранатомета эти руки крепко и бережно держали ведро с парным молоком.
— Подоил? — Охранник улыбнулся нашему Сэму.
— Все о'кей, — заверил Сэм и аккуратно передал ведро с молоком Охраннику.
Тот принял и заговорил, слегка смущенно и просительно:
— Я все понимаю, Сэм. Я понимаю, как тебе надоела эта бесконечная стрельба, эти погони, этот отсчет убийств, обитель страха, звездные войны, невыполнимые миссии… Когда мы говорили с тобой один на один, как мужчина с мужчиной, я, наверное, как никто другой понимал твое желание раз и навсегда завязать с кровавым спортом, правдивой ложью, криминальным чтивом, грязными танцами, бандами Нью?Йорка и близкими контактами третьего рода! И когда я предложил тебе бросить оружие и заняться мирным трудом, я увидел, с каким наслаждением ты отшвырнул автомат и взялся за лопату, чтобы разгрести весь этот навоз! А сегодняшняя утренняя дойка, Сэм! Я по твоим рукам вижу, что ты счастлив, найдя наконец себе занятие по душе.
И я ни за что не отвлекал бы тебя от твоих занятий и общества Буренки, если бы не эти женщины, Сэм. Они идут в опасное место. И их некому сопровождать и защищать, кроме тебя.
Руки в перчатках безвольно повисли. А я чуть не плакала, слушая душераздирающую речь Охранника:
— Ты ведь не просто мужчина, Сэм. Ты — последний герой боевика. Ты — трудная мишень. Ты — кобра. И враги трепещут пред тобою, а друзья благословляют небеса, за то, что им дарован такой защитник. Защити этих женщин, Сэм! Помоги им. А потом, когда ты выполнишь свою миссию, возвращайся сюда, на ранчо, тьфу, то есть, в этот сарай к своей Буренке. Здесь тебя всегда будут ждать. И всегда будут тебе рады!
Когда Охранник закончил свою речь, я чуть не разразилась аплодисментами, а на перчатки Сэма из ниоткуда закапали крупные слезы. В глубине сарая горестно мычала корова, видимо, та самая пресловутая Буренка, предчувствуя скорое расставание.
— Идем, Сэм! — сказал Охранник. Тебя зовет твой долг.
Из сарая мы шли оригинальной компанией: заплаканная Василиса Прекрасная (в походе в Чертоногий лес она видела неминучую погибель), Охранник с ведром парного молока, Сэм, на ходу развлекающийся сборкой?разборкой «томпсона», и я, готовая уже ко всему.
Сборы были недолгими. Я только поинтересовалась у Охранника, сможет ли Сэм функционировать без компьютера. Оказалось, сможет. Потому что, по словам того же Охранника, уже является не простым виртуальным отражением, а персонифицированной модификацией, способной к самостоятельному замкнутому циклу жизнеобеспечения. С собой в дорогу по настоянию Охранника нам пришлось взять две дюжины ватрушек, баклагу с молоком и компактную двухместную палатку швейцарского производства. По поводу палатки Охранник предупредил, что она конфискованная и потому мы должны будем ее сдать, когда вернемся из леса. Это меня порадовало. Значит, он все?таки надеется на наше благополучное возвращение.
— Побудьте у меня сегодняшний денек, — упросил нас Охранник. Ночь переночуете, а на рассвете я вас поведу. Вам предстоит долгий путь, поэтому отдыхайте и набирайтесь сил. Я сейчас подам творожную запеканку.
— Как вы о нас заботитесь! — только и сказала я.
Охранник слегка смутился. Потом выдал:
— Вообще?то я делаю это по просьбе Сэма. Он хочет закончить уборку в сарае и не пропустить вечернюю дойку.
А я еще считала его джентльменом…
Едва забрезжило, утро нового дня, мы выступили в поход. Охранник нес мешок с ватрушками и две объемистых баклаги — с водой и молоком, Сэм волок гранатомет, обивая стволом макушки кипрея, Василиса Прекрасная, то и дело вздыхая и заранее отпевая наши пропащие души, тащила национальное достояние — связку волшебных вещей, а на мою долю досталась швейцарская палатка и узел Василисиных платьев, хоть я и упрашивала ее их оставить. Ну зачем в лесу парчовые или бархатные платья, да еще расшитые золотой нитью и всякими самоцветными каменьями?! Перед медведями красоваться? Однако прекрасная тезка была непреклонна.
Это только бешеному кобелю сто верст — не крюк. А для нас и десять верст оказались задачей если не непосильной, то, во всяком случае, трудновыполнимой.
Что также является дополнительным доказательством нашей полной вменяемости.
Несколько раз Охранник объявлял привал, и мы, бросив вещи, располагались в кукурузе (да, именно так, дорога в Чертоногий лес от избы Охранника вела через бесконечное кукурузное поле). Послеполуденное солнце палило немилосердно, всем, кроме Сэма, хотелось пить, но Охранник непреклонно защищал баклагу с водой от наших посягательств:
