В толпе произошло шевеление, но никто из стоявших на площади и не подумал приветствовать вашнапупского гостя. Мало того. В дальней группке приходских священников достаточно громко прозвучало конкретное мнение о том, что заезжих мудрецов нам и даром не надо, и с деньгами не возьмем. Жили по одной, святой праотеческой вере, и никакими вашнапупскими Махатмами просветляться не намерены. Кое?где пронзительно засвистели. Однако было понятно, что Аленка этого просто так не оставит.
— Великий махатма в долгой ученой беседе открыл мне, недостойной, что все вы, люди, находитесь в глубокой гуне невежества и низменных желаний! — заголосила Аленка. Время Кали?юги должно подойти к концу, и нам предстоит в нашем отдельно взятом государстве свершить торжество Высшего Учения!
— Оба?на! — высказался стоявший рядом со мной высокий парнишка хлипкого телосложения.
Че она гонит? В какой такой мы гуне?! Сама она это слово!
— Суесловие сие есть неподобное, — авторитетно пробасил некий поселянин с пыльной, похожей на растрепанное мочало бородой. О прошлом годе было в нашей волости похожее происшествие. Барин наш ни с того ни с сего перестал водку пить да баб тискать, надел на себя посконную рубаху да штаны своего конюха Еропки и принялсси босиком ходить из деревни в деревню. Я, бает, мужики, такой же,: как вы, простой человек, а пред Высшим Разумом мы все равны. Просветитесь, бает, мужики, фортки в избах понаделайте, а то больно дух у вас тягостный. Ребятишек наших велел не пущать по грибы, по ягоды, а сбирать в избу, именуемую Домом Народного Образования, о как! Ну, это, конечно, правильно, не след пострелятам неучами, расти, токмо образование там было какое?то неправильное. Дитенок стих там али басню не выучит, так барин его?то не порет розгой, не?пе?да?го?гично, дескать. А родителев ребенка вызывает и на конюшне — в батога. Вот тебе и просветление!.. К рассказу мужичонки прислушивались, и он стремился не упустить народного внимания. А еще, слышьте, — вещал он таинственным полушепотом, — Барин?то наш под конец жития своего совсем сбрендил. Начал грамотки писать, как лучше в стране все обустроить. В своих хоромах не жил, велел себе избу поставить, да чтоб соломой была крыта. И в этой избе принимал всех гостей, что к нему приезжали: бояр там, князей, знать высокородную… Да, чего еще любил! Сидит он, бывалоча, в своей избе, мудреную грамотку пишет, тут к нему нарочный мальчишка поселковый скачет: сообчает, значит, что едут к барину знатные гости. Барин тут подхватывается да в поле…
— Зачем?
— А пахать! У него там всегда наготове кобыла да соха находилися. Гости приезжают, все таковые расфуфыренные, особливо дамочки, а барин наш — в вонючей посконной рубахе да пестрядинных штанах на соху налегает, только борода по ветру развевается. Все и взахают: ах, каково просветление ума и духа! Ах, сколь важна близость к земле и природе! Уедут, а барин зовет деревенских мужиков, они за него надел и допахивают. Зимой только трудно приходилось барину нашему: на пашне?от уже не покрасуисси. Так он придумал в кузне, кузнецу помогать: плуги да лемехи править. Хотя, сказать по чести, кузнец от такой помощи даже повеситься хотел, что это за работа, когда барин рядом толчется, да еще графиньки?княгиньки в своих крупнолинах в кузню понабьются и веерками восторженно машут!..
— Что ж стало с вашим барином? — поинтересовалась я.
— А что с ним, с таким толстым, станется! Так и живет: по весне пашет, летом на покос выходит — мужики разбегаются, осенью на мельницу ездит, учит мельника, как правильно жернова крутить, а зимой то в кузне греется, то книжки все какие?то пишет. Через энти книжки он большую известность в чужеземных странах приобрел! За границей ему даже прозвание дали Зеркало Деревенской Революции, о как! Им не понять, как мы?то с энтим «зеркалом» маемсси!
— Где ж это вотчина?то ваша? — спросила сострадающим голоском баба с дитятей на руках.
— Да недалече отсела, верст двести будет. Лесов у нас, почитай, нет, все одни поляны, ясные такие… Зеленые…
— Тихо вы! Аленкин махатма ручками машет, нешто сказать чего хочет! Послухать дайте, балаболы!
И в самом деле, смуглый учитель, красиво поводя руками над толпой, принялся что?то выкрикивать гортанным голосом:
— Нарадхама, мудхи! Душкрити маяяпахритагьнях! Асурам бхвавм хавам не шридам ашритах!
— Видать, ругается, — высказал предположение мой Иван, поскольку речь заезжего махатмы приобрела уж очень грозные интонации.
— Чего он там пургу метет! Толмача давайте! Непотребство всякое слушать! — раздались в толпе выкрики.
Тут Аленка взмахнула рукой с четками, и в народе примолкли даже самые шумливые и недовольные.
— Чего он там пургу метет! Толмача давайте! Непотребство всякое слушать! — раздались в толпе выкрики.
Тут Аленка взмахнула рукой с четками, и в народе примолкли даже самые шумливые и недовольные.
— Так, — сказала Аленка. Я потом обязательно узнаю, кто тут больше всех выражал непочтение к великому учителю и проведу… курс разъяснительной работы. А теперь слушайте, что хотел донести до ваших немытых ушей премудрый махатма. Я, говорит махатма, есть воистину просветленный и достигший всех вселенских тайн брахман. Прописаться в нирване мне — раз плюнуть. Но мое истекающее вселенской любовью сердце не позволяет мне вкушать все сладости избавления от сансары в то самое время, как в этой сансаре паритесь вы, люди злые и жестоковыйные! Эй вы там, двое! А. ну хорош таранку жрать, вы сюда зачем пришли, а?!
— Шудра лахудра ом чайтанья дурипхупада! — речитативом проговорил махатма.
Аленка кивнула.
— Поэтому, — продолжила она, — учитель милостиво снизошел до того, чтобы править вами, народ Тридевятого царства. Он станет владычествовать над вашими душами, умами и лингамами и просветлит вас конкретно и окончательно. Я же избрана учителем для того, чтобы стать его кармической супругой и также, вашей законной владычицей. Что ж, народ кутежский! Крикни, как по старине положено: «Хотим себе такого царя!»
— Не хотим себе такого царя!!! — слаженно крикнул упомянутый народ.
— Не люб вам махатма? — рявкнула Аленка.
— Не люб!!!
— Не пойдете ему присягать?!
— Не пойдем!!!
— А придется! — торжествующе завопила узурпаторша.
— Кажется, кризис власти здесь налицо, — пробормотала я на ухо Василисе Прекрасной. Низы не хотят, а верхи не могут.
Вот здесь я ошибалась. Верхи могли. Еще как могли.
— Смотрите, люди непокорные! — нечеловеческим голосом вскричала Аленка, а вслед за ней заголосил и махатма: «Шудры! Шудры!» — Смотрите, что с вами будет, ежели вы не покоритесь по?хорошему и просветляться не захотите!
Аленка воздела руки, и меж ее растопыренных пальцев проскочила ветвистая розовая молния. Грянул гром. Мужики перекрестились. Но это было только начало.
В ясном, без единого облачка небе над площадью появилась туча густого черно?чернильного цвета. И эта туча со свистом понеслась прямо на стоявших на площади людей. Народ заголосил и кинулся было врассыпную, да не тут?то было: ноги у всех стали словно ватные.
— Злое, злое колдовство! — всхлипнула Василиса Прекрасная и попыталась заклинанием остановить тучу, послав ей навстречу стаю белых лебедей.
