И с чего это он решил, что я его вовсе не люблю?
Немедленно, сегодня же пойду на базар и куплю ему целую охапку петушков на палочке. И рубаха под мышками у него протерлась, надо бы заштопать…
С этими мыслями я умылась, надела лучший сарафан из имеющейся в одном сундуке коллекции и отправилась в трапезную на, как оказалось впоследствии, весьма важный разговор с Василисой Прекрасной.
Впрочем, разговор, каким бы серьезным он ни был, не мог повлиять на качественно?количественные характеристики поданных к завтраку блюд. Я даже испытала чувство вины перед нашими «домработницами»: это в какую же рань надо было встать, чтобы приготовить слоеные пирожки и кулебяку с осетриной! Ванька за завтрак принялся с удовольствием, я же, избегая смотреть на соблазнительные орехи в меду, стала пить чай с нежирным творогом. Потому что иначе от таких кулинарных изысков моя фигура очень скоро станет напоминать телеса знаменитой кустодиевской купчихи за чаем. Диета и в сказке не помешает.
— Вот что, сестрица названая, — обратилась ко мне Василиса Прекрасная, давя ложечкой в чашке клюквенные ягодки. Алый сок брызгал на ее тоненькие пальчики. Нам сегодня во дворец идти надобно.
— Само собой. Будем рапортовать о выполнении первого Аленкиного желания. Кстати, интересно, что в дальнейшем приготовила нам ее небогатая неврастеническая фантазия?
— Чего? — Иван поднял голову от слоеных пирожков. Жена, ты это… говори проще, чтоб всем понятней было. А то я прям теряюсь в твоем присутствии.
«Что?то ночью ты не особо терялся», — подумалось мне. Видимо, эта мысль отразилась на моей преступной физиономии, потому что Василиса Прекрасная поглядела на меня с каким?то странным сарказмом и пробормотала:
— Разговелись наконец, целомудренники.
— Василиса, давай лучше о деле. Итак, идем пред ясные Аленкины очи, несем ей уникальные образцы заморской полиэтиленовой пленки, отчего злобная псевдоцарица впадает в фетишистский ступор и требует с нас луну с неба. Кстати, что будем делать, если она и в самом деле ее потребует? В качестве приемлемого эквивалента закажем ей через Интернет лампочку на пятьсот ватт?
— Дело не в Аленкиных запросах, — протянула Василиса Прекрасная. Дело в том, что своей наглостью беспардонною превзошла эта злодейка все границы народного долготерпения. Думаешь, о том я беспокоюсь, что мой муж у нее в подвалах томится? Эти подвалы лучшими людьми Тридевятого царства забиты! Гноит паскудная Аленка и витязей, и мудрецов, и народных умельцев — всех, кто не по нраву ей пришелся. А особо неблагонадежных, по слухам, отправила Аленка в Брынские леса — лесоповалом заниматься.
— А мы?то здесь при чем?
— А при том. Пора открыть народу глаза на, козни лжецарицы. И поднять самых сознательных на бунт…
— Бессмысленный и беспощадный. Понятно. А скажи?ка, Василиса, неужели ни разу, пока Аленка у власти находится, народ не бунтовал?
— Как же не бунтовал? То был бунт соляной, как цены на соль вздорожали, то ситцевый, это когда бабам запретили исподнее из ситца шить, а покупать для того поганый полиэстр заграничный, прости господи…
— И чем же кончились эти бунты? Можешь, впрочем, не говорить. Зачинщиков казнили на Красной площади, а всех недовольных сослали да пересажали. Так?
— Так, — горестно кивнула Василиса Прекрасная. Клюквы в ее чашке было уже больше, чем воды.
— И ты предлагаешь сейчас новый бунт организовать? С какими силами? На каком основании?
— Народ за нами не пойдет, — очень политично высказался Иван. Из?за того, что в погребе мой братка?царевич сидит, ни один поселянин задницу от печки подымать не будет.
— И это вполне логично. Простой народ всегда чужд был проблем аристократии. Вот если Аленка заденет сугубо народные интересы…
— Как же нам ее извести? — мучилась мыслью Василиса Прекрасная. Ведь покоя она нам не даст, и всему Тридевятому царству тоже!
— А давайте я ее на честный бой вызову! — заявил Иван. Я ж когда?то саму Марью Моревну, прекрасную королевну, на кулачках в честном бою, у братанцев боксом именуемом, одолел! Неужто с вредоносной Аленкой не совладаю?!
— Марья Моревна честная воительница была, а эта Аленка применит супротив тебя свою ворожбу, и прости?прощай, белый свет.
Я ж когда?то саму Марью Моревну, прекрасную королевну, на кулачках в честном бою, у братанцев боксом именуемом, одолел! Неужто с вредоносной Аленкой не совладаю?!
— Марья Моревна честная воительница была, а эта Аленка применит супротив тебя свою ворожбу, и прости?прощай, белый свет. Обратит тебя, как Алешу Поповича, в лягушонка, да и ногой раздавит. Думаешь, Ваня, ты первый богатырь, который выходил с нею в … чистом поле биться? Тут другое надобно…
Что именно имела в виду Василиса Прекрасная, мы узнать не успели. Потому что в трапезную без стука, вошел мордастый мужик, в котором без труда можно было признать одного из охранников лжецарицы.
— Ты что это себе позволяешь, рыло неумытое?! — вскинулся было Иван, но мужик на этот выпад даже внимания не обратил,
— Государыня вас пред свои ясные очи незамедлительно требует! — голосом, напоминающим рев экскаватора, заявил он.
— Уже бежим, дай только пятки салом смажем! — зло огрызнулась Василиса Прекрасная, вставая из?за стола.
— Государыня велела представить ей задачу, ею загаданную, — добавил посыльный. А в случае неподчинения государыня велела передать, что с Ивана?царевича самолично кожу живьем сдерет и кошельков из энтой кожи понаделает.
— Все ясно. Богатая, однако, у вашей Аленки садистская фантазия. При упоминаниях о сдираемой коже творог не полез мне в горло, и я решила, что лучше будет, если мы и в самом деле отправимся поскорее во дворец. В конце концов, пусть Аленка парниковой пленкой удовлетворяется! А дальше видно будет.
Пока мы с тезкой крепили к голове особые кокошники, без которых дамам нашего ранга и положения не приличествовало появляться в царских палатах, Ванька, одетый по?простому, украсил рулон пленки кокетливым бантиком из холстины. Потом взвалил эту красоту на плечо и заявил, что готов идти не только во дворец к Аленке, а и к самому черту в зубы.
— Ты даже меча :не взял, Ванечка, — укорила его свояченица. А вдруг там на нас лихие Аленкины люди нападут?
Ванька без слов выразительно показал себе за спину. Я пригляделась. В ярком солнечном свете виднелись нечеткие контуры рук Крутого Сэма. На сей раз он вооружился парой пистолетов.
— Значит, идем под прикрытием, — засмеялась я, еще не подозревая, какой сюрприз ожидает нас во дворце.
— Пришли, шудры непросветленные. Довольным тоном констатировала лжецарица, ерзая на неудобном для нее троне. Сегодня Аленка вырядилась весьма нетривиально. Вместо традиционного роскошного сарафана она красовалась в грубо сшитом, мешковатом платье из небеленой холстины. А на голове, заменяя корону, белело некое подобие бедуинского бурнуса, В пальцах Аленка беспрестанно вертела длиннющие четки с зернами величиной с хороший кулак, а на босых ее ногах красовалось нечто вроде татуировки хной.
— Ну пришли, — хмуро подтвердил Иван и свалил на пол бобину с пленкой. Принимай заказ согласно запросу.
Аленка соскочила с трона и скоренько приблизилась к рулону блестящей пленки. Опасливо потрогала ее босой ногой.
