— Так мало?!
— Мой Император, полный комплект вооружения для легионера стоит пятьдесят золотых марок. Вместе с одеждой, обувью, палаткой, телегой, шанцевым иструментом, жалованьем за первый месяц — каждый солдат обойдется в семьдесят. Один легион нынешнего состава, десять когорт по шестьсот мечей, сорок две тысячи марок Четыре легиона…
— Ровным счётом сто семьдесят тысяч марок. Не считая повышенного жалованья центурионов и легатов, — суховато заметил Император, опередив казначея. — Я или разучился считать, квестор, или ослышался. Ведь ты сказал, что в имперской казне есть ещё целый миллион?
— Так точно, мой Император. Но… двадцать марок специального жалованья каждому легионеру… — заторопился казначей.
— Двенадцать тысяч на легион. Сорок восемь — на четыре. По?прежнему не сходится, квестор.
— Но легиону требуется и ещё много чего! — всплеснул руками казначей. — Метательные машины — баллисты, катапульты и требушеты, по восемь штук, каждая стоимостью самое меньшее в тысячу марок…
— Двадцать четыре тысячи на легион. Девяносто шесть тысяч на четыре легиона. Итого у нас получается чуть больше трёхсот тысяч марок. Не вижу никакой катастрофы, квестор. Распорядись отпустить денег на пять легионов. Ровным счётом четыреста тысяч марок, чтобы не мелочиться.
— А все иные расходы?! — возопил несчастный казначей.
— Например? — сощурился Император.
— Народные школы, учреждённые указом вашей милости… Учительское жалованье равно легионерскому… Выплаты… гм… командирам морских армий Девено и Мгаше…
— Какие ещё «командиры морских армий?» — удивился Император.
— Пираты, мой Император, — негромко заметил Клавдий. — Как я имел честь доложить, мы… прикармливаем некоторых из них.
— И во сколько же обходятся моей казне эти самые… командиры? — последнее слово Император произнёс с плохо скрытой брезгливостью.
— Пятьдесят тысяч марок каждому. И срок платежа вот?вот наступит… — пролепетал казначей.
— Школы?
— Кругло считая, около ста тысяч в месяц по всей Империи, и отгружать деньги мы должны были начать ещё вчера…
— Сколько приходится списывать на разбойников?
— Не меньше десятой части, мой Император…
— Возмутительно.
Всем городским головам передать моё неудовольствие. И строгий приказ — покончить с наиболее дерзкими разбойными бандами в два месяца. За головы главарей — награды. Тем, кто сдастся в течение недели, — жизнь и свобода. Остальных, вне зависимости от того, чем они занимались в шайках, — посадить на кол… Хорошо, сто десять тысяч.
— Деньги нашему флоту…
— Проклятье. Я почти забыл о нём, — признался Император. — Сколько там?
— Простая галера с одним рядом весел обходится в двадцать тысяч марок, — с убитым видом объявил казначей. — Это постройка. Содержание — припасы, экипаж, солдаты, капитан, всё прочее — тысяча в месяц. Флот его императорского величества насчитывает почти две сотни судов. А поскольку там не только небольшие галеры, то в месяц приходится платить без малого четверть миллиона марок, мой Император.
— Всегда знал, что флот — дорогое удовольствие, — буркнул Император. — Но его содержание никогда не представлялось чем?то неподъёмным…
— Ваше императорское величество совершенно прав, — поклонился казначей. — Содержание боевого флота не представляло трудностей, пока действовал каперский налог и пока общие податные доходы с владений моего Императора достигали трех миллионов марок в месяц.
— А сейчас?
— Не больше шестисот тысяч, мой Император. Восточные районы за Суолле потеряны. Торговля с гномами пресеклась, а ведь она одна давала без малого триста тысяч месячного доходу! Портовые пошлины во всех без исключения гаванях упали в шесть и более раз. А до войны таможенные сборы достигали полумиллиона марок! Доходы с занимающихся ремеслом и торговлей составляли в лучшие годы полтора миллиона марок. Сейчас нам не удается собрать и четырёхсот тысяч. А ещё легота тем, кто вернулся на север, в области, где раньше проходил Смертный Ливень, тем, кто лишился земель и имущества по причине Разлома, пенсии семьям погибших легионеров…
— Но мы перестали платить пятину Радуге. И церковная десятина урезана вдвое, — напомнил Император.
— Если б не эти меры, мой повелитель, казна опустела бы гораздо раньше. Все эти месяцы… м?м?м… вашего отсутствия… мы жили старыми накоплениями. В наличии имелось больше тридцати миллионов марок — ко дню мельинских… м?м?м.. событий, когда народ… м?м?м… во праведном гневе… обрушил свой праведный гнев на нечестивых чародеев…
— Понятно, — лицо Императора потемнело. — Значит, до бойни в Мельине и войны с Радугой подати и сборы поступали исправно?
Квестор опустил голову и ничего не ответил. Да и что ему отвечать? Он, Император, вверг страну в кровавую вакханалию гражданской войны. Откуда ж взяться налогам и полной казне? Он сам видел запустение по дороге от Разлома до столицы.
— И тем не менее ещё самое меньшее пять легионов необходимы, — негромко проговорил Император. — Объявите… набор в ополчение. Рассказывайте на всех торгах, на всех площадях о зверствах семандрийцев. О том, что они сжигают деревни и забивают колодцы трупами детей. Что они жарят младенцев. Что распарывают женщинам утробы, а их предводители лакомятся плотью нерождённых. Клавдий!
— Мой Император, это не моё дело, — глухо проговорил консул. — Отправь меня в войско, повелитель, я не гожусь для таких дел.
— Не горячись, консул. Мне лучше знать, для чего ты годишься, мой Клавдий. А куда бы ты хотел отправиться?
— Куда прикажет мой Император. Если что?то может зависеть от моего желания — то на восток, против Семандры. Готов командовать легионом, когортой, манипулой…
— Как я уже сказал, не горячись, консул. Не горячись. Это дело, так и быть, поручим кому другому.
Не горячись. Это дело, так и быть, поручим кому другому. А ты… возьми на себя эти новые легионы. Они должны быть готовы как можно раньше. Начнём сбор ещё и ополчения.
— Семандрийская конница пройдёт сквозь них и даже не заметит, — проворчал Баламут.
— Увидим, — непроницаемым голосом ответил Император. — Если гномы помогут нам вооружить эти пять легионов… если прибавят свои арбалеты, что бьют точнее и сильнее наших… и так далее и тому подобное.
Баламут выпучил глаза.
— Мой Император, известно ли тебе, сколько потребно времени, чтобы изготовить оружия на пять полных легионов?! Если делать это, как делаем мы, гномы?!
— Известно, Баламут, — холодно обронил Император. — А ещё мне известно, что вы можете помочь нам сделать эти легионы настоящими и ещё одним способом. Но об этом мы поговорим с тобой наедине, мой добрый гном.
Баламут выразительно пожал плечами и не менее выразительно почесал в затылке.
— Что с Радугой? — перешёл к следующему Император. — По пути сюда многое я слышал, однако всё больше какие?то сказки. Будто бы ушли все магики куда?то…
— Что ушли — это точно, — прокашлялся Клавдий. — Ушли вместе со многими баронами.
— Куда?
Консул был человеком военным. Ответы «не могу знать» ему претили. Он сам строжил своих легатов и центурионов за подобное, но сейчас ему ничего не оставалось делать.
— Не могу знать, мой Император. После твоего… ухода мы все ожидали большого мятежа. Магики казались тогда покорными, но мы ведь все знаем, кто водится в тихом омуте. Однако нет, они просто воспользовались моментом и скрылись. Бросили даже свои безобидные практики и ушли.
