— Приблизься, дорогая моя, — произнёс приятный и низкий женский голос. Сильвия робко приподняла глаза — преображения фигуры на время прекратились, сейчас перед ней застыла величественная жрица в тёмно?синем плаще, волнами скатывавшемся к золотистым сандалиям. Волосы стали цвета раскалённого песка, глаза — такие же. Маленький, твёрдо очерченный рот, высокие скулы и идеально прямой нос — Сильвия видела такие лица у старинных изваяний, когда на время затихли войны, а на престоле эдин за другим оказались подряд три Императора, питавших слабость к скульптуре.
Едва удерживая фламберг, Сильвия сделала несколько робких шажков к треножнику. От стоявшей там женщины исходила сила, спокойная и глубокая, как полуденное море, эта сила не нуждалась во внешних атрибутах могущества.
Женщина улыбнулась и в свою очередь шагнула навстречу Сильвии.
— Свой меч ты можешь положить. На него никто не покусится. Хотя это очень злое оружие, но…
— Это ещё и память. — Сильвия набралась смелости возразить. Женщина — Хранитель или Хранительница? — вновь улыбнулась.
— Знаю. Потому?то в твоих руках он творит не только зло. Пользуясь случаем, скажу тебе спасибо за Эгест. Я уже не могла предотвратить тот прорыв.
— Н?не стоит благодарности, — растерянно промямлила Сильвия.
— Стоит?стоит. — Хранительница (Сильвия решила пока именовать её именно так) положила на плечо девушке неожиданно тяжёлую, точно отлитую из чистого золота, ладонь. — Эвиал многим обязан тебе, Сильвия. Ты очутинась здесь не по своей воле, тебя толкнули честолюбие и горечь утраты. Я, признаться, боялась, что ты сразу же встанешь на Её сторону.
Пояснять, кто это, не требовалось.
— Но я… после того как ничего не вышло… приняла… поручение… — Сильвия покраснела до корней волос. Ей стало стыдно, как никогда в жизни, потому что она говорила с существом, не желавшим ничего для себя. Только для других.
— Ты приняла его, молодец. Ты поступила мудро. Я следила за тобой.
— Та кошка! — озарило Сильвию.
— Само собой, — улыбнулась её собеседница. — Я надеялась, что ты догадаешься. Ты очень, очень способная. Мир устроен настолько причудливо, что поступки, даже продиктованные мотивами, которые лично я бы не сочла достойными, сплошь и рядом оборачиваются своей противоположностью. В точности как с тобой.
— Но я же собиралась… добыть ещё крупинки, — дрожа всем телом, призналась Сильвия. Слёзы сдавливали горло, хотелось упасть на колени, зарыться лицом в это синее одеяние и плакать, плакать без конца над своей судьбой, над пропавшей мамой, над чудовищем?отцом, над дедом, тоже чудовищем, если разобраться, хотелось выплеснуть всю скопившуюся злобу, горечь, неверие, спесь, гордыню и прочее, что делало Сильвию нынешней Сильвией.
— Конечно, собиралась. На это тебя толкали уязвлённая гордость и пережитая боль. А что ты хотела сделать потом, дорогая? Ответь мне.
— Хранительница, ты… знаешь и так, — прошептала девушка, шмыгая носом.
— Знаю, — кивнула та. — Но, поверь мне, будет лучше, если ты проговоришь это вслух.
— Я хотела обрести силу. — У Сильвии по?прежнему хватало сил только на шёпот. — После этого, мне казалось, я вырвусь из этого мира, смогу занять достойное место… в Долине магов или в моём родном мире… я хотела унизить Клару Хюммель… и архимага Игнациуса… заставить их уважать меня…
— Не только, милая, — мягко покачала головой Хранительница.
— Н?не только, — призналась Сильвия. — Мечтала стать королевой. Королевой Долины магов. Игнациус рассчитывал на меня, но я смогла бы в нужный момент… может быть, даже больше, не королевой магов, а богиней, владычицей какого?нибудь мира… а их всех втоптать в грязь, увидеть, как они корчатся, униженные… наверное, больше всего хотела именно этого, а потом уже — власти и могущества…
— Ничего удивительного, ты честолюбива, а честолюбие — это прекрасно, когда находит себе достойную цель, — заметила Хранительница. — Не вижу ничего дурного в желании стать хорошей правительницей, справедливой, доброй и честной, примером для подданных, так чтобы они могли б сказать: «Королеве бы это не понравилось!» И такие слова в силах были бы остудить даже самые горячие головы. А про свой родной мир ты не вспоминала?
— Вспоминала, — кивнула Сильвия. — Но… мне он казался таким серым, таким скучным, а Долина магов…
— Расскажи мне о ней, — попросила Хранительница. — До меня доходили лишь смутные слухи.
Сильвия поспешно кивнула и пустилась описывать своё самое дивное воспоминание, когда девчонка из ничем не примечательного мирка очутилась в твердыне сильнейших магов великой совокупности миров. Хранительница время от времени кивала.
Удивительно, но Сильвия не чувствовала ни малейшей усталости, её не тянуло присесть, словно сам воздух Храма Океанов обладал целительным и восстанавливающим силы действием.
— Так я и думала, — резюмировала собеседница Сильвии, когда девушка закончила свой рассказ. — Этот Игнациус, кстати, сейчас здесь, в Эвиале, и я боюсь, что его намерения далеки от добрых. Мне кажется, тебе придётся встретить его лицом к лицу. Ведь ты именно этого хотела? После того, как соберёшь силу драконов?
Сильвия молча кивнула.
— Ты избавилась от артефактов Игнациуса, это правильно, — одобрительно проговорила Хранительница. — Не по своей воле, но это неважно. Магические предметы такой мощи знают только одного хозяина. Это непреложное правило. Они предали бы тебя, реши ты обратить их силу против самого Архимага. Уж в этом ты можешь мне поверить. У тебя сейчас две крупинки, но только от одного кристалла…
— Хозяйка… Хранительница… но кто нанял меня? Кто вручил мне флейту? Она обещала мне силу богини… это она придумала, не я… власть над мирами… Если это ты следила за мной в образе кошки, то кто же тогда?..
По тонким губам скользнула лёгкая улыбка.
— Дорогая моя, в этом мире сплелось в смертельной схватке множество сил. Но борются они не только и не столько за власть над Эвиалом — в противном случае они просто перегрызли б друг другу глотку и сильнейший завладел бы миром, несмотря на все мои усилия. К нашему — да?да, нашему, твоему и моему! — счастью, эти силы имеют множество других интересов. Эвиал — лишь одно из бесчисленных полей, на которых кипят их битвы. И потому намерения этих сил зачастую позволяют им вступать в различные альянсы, пусть и недолговечные, и непрочные, но всё?таки союзы. И не всегда все их деяния оказываются однозначным злом. Возьмём хотя бы твою миссию. Ты представляешь, кто — в точности! — дал её тебе?
— Представляю, — с трудом проговорила Сильвия.
Ты представляешь, кто — в точности! — дал её тебе?
— Представляю, — с трудом проговорила Сильвия. — В этом мире её называют Западной Тьмой.
Хранительница улыбнулась.
— Ошибаешься, моя дорогая. Та флейта, что тебе вручили, — разве это работа Тьмы? Разве ты не отличишь её подделку от того, в чём квинтэссенция природы? Нет, Сильвия. Тебя наняла Вейде, светлая королева эльфов из Вечного леса. И, признаюсь, наняла по моей просьбе. Ты вот не воспользовалась флейтой, а зря.
— Я… боялась… но почему нельзя было сказать?..
— Спроси лучше, почему у меня нет сил одним мановением руки избыть и саму Западную Тьму, и безумцев?инквизиторов, и вообще всё зло, творимое в Эвиале? — печально усмехнулась Хранительница. — Спроси, почему всё, что у меня есть, — этот тайный храм в сердце моря, чистой и неосквернённой стихии? Почему у меня нет армий, всех моих помощников здесь лишь двое, да и то попавших сюда только в самое последнее время?
