— Я забыл, сколько раз слышал это, — скрипнул зубами Хаген. — Взглянуть бы на те Весы… да и обломать им коромысло, раз и навсегда!
— Даже Четырёхглазый не знает, где они и есть ли вообще, — заметил Ракот. — Просто всегда, когда мы вступали в бой, победа оставалась за нами… ненадолго. Взамен истреблённых врагов невесть откуда возникали новые, вчерашние союзники поворачивали оружие против нас, и в конце концов… — Он раздражённо и зло махнул рукой.
— Выходило куда хуже, чем вначале, — докончил я. — А вот когда за дело брались те, кого мы поддерживали не в открытую, исподволь, — удача нам сопутствовала. Вспомни хотя бы Восстание Безумных Богов. Ты подал тогда прекрасную идею — подавить его при помощи Гильдии боевых магов…
— Так почему сейчас нельзя бросить их всех в Эвиал? — хмуро спросил Хаген. — Учитель, я не знаю всех твоих замыслов, но считаю…
— Хаген, мы не знаем главного. Мы не знаем, что такое Западная Тьма.
— Ясно кто! — бывший тан Хединсея стиснул кулаки. — Тварь Неназываемого! Его отродье!
— Если бы, — прорычал Ракот, резко и нетерпеливо щёлкнув одну из расставленных для игры фигурок. Большой Драккар немедленно воспарил над доской и закачался на увенчанных белыми барашками волнах. Над бортами замелькали крохотные шлемы бойцов. — Если б, Хаген. Тогда, в конце концов, можно было бы самом деле выжечь всё это калёным железом!
— Не преувеличивай, брат, — поморщился я.
Всё?таки Ракота порой заносит. Словно он и не Бог, один из двух Богов Равновесия, поставленных самим Упорядоченным. — Ничего выжигать мы не станем. Забыл, чем это кончилось в первый раз? Резня Пяти Миров?
(Резня Пяти Миров — первая (и последняя) попытка Новых Богов непосредственно, силой оружия покарать то, что им представлялось Злом, имевшая место почти сразу после их воцарения в Упорядоченном. Закончилась массовым безумием, охватившим пять астрально связанных между собой миров, и мириадами погибших — и людей, и нелюдей.)
— Мог бы и не напоминать, — буркнул задетый Ракот, хватаясь за громадную кружку с пивом.
— Прости, — я тронул Летучего Паука. Фигурка немедленно расправила крылья и засучила лапками, готовя к бою ловчую сеть. — Не будем больше об этом. Хаген, я хотел бы попросить тебя…
— Готов отправиться немедленно, Учитель, — отчеканил тот. — В Эвиал? В Западную Тьму?
— Нет. К одним моим старинным знакомым. Хаген хищно усмехнулся.
— Позволь мне угадать, Учитель. Читающий Заклятья?
— Молодец! — Ракот потянулся к погребцу, откинул узорчатую крышку, взором знатока пробежался по заключённым там бутылкам и глиняным амфорам. — О, возобновил запасы «Крови богов»? Моё любимое.
…Ракот категорически не разделял любви Старого Хрофта к простому ячменному пиву.
— Только не он, а его далёкий потомок, — уточнил я. — Но значения не имеет. Времена изменились. Думаю, на сей раз их цена не окажется столь чрезмерной.
— Я отправляюсь немедленно, Учитель.
— Наймёшь Читающего. И вместе с ним отправитесь в Эвиал. К самому рубежу этой самой Западной Тьмы. Признаюсь честно, она меня тревожит.
— Понял, — Хаген церемонно поклонился. Некоторых своих привычек он держался прямо?таки с фанатическим упорством. Хотя минуло уже невесть сколько лет. Он не хотел меняться. Словно подчёркивая лишний раз, что ничего не изменилось, что мы всё те же, как в дни отчаянной схватки за Хединсей или безумного штурма Хранимого Королевства.
Вечность имеет обыкновение проходить так быстро…
— Выяснишь всё, что сможешь. Вернёшься. И тогда мы решим, что и как. Но ради всех Сил — вечных, предвечных и тех, что придут после нас, — сам ничего не предпринимай!
Хаген оскорблённо вздул желваки на скулах.
— Учитель, когда я…
— Да перестань, — я махнул рукой. — Потому и прошу тебя туда отправиться, что «когда я…». Ясное дело, что никогда. Только на тебя и полагаюсь. Поспеши в Долину, устрой там свои дела и…
— Его от почтенности, дородности и правильности этого Динтры уже тошнить должно, — не преминул заметить Ракот.
Хедин вскинул подбородок ещё выше.
— Так сказал Учитель. И это правильно. Никто не заподозрит солидного, пожилого целителя, большого любителя хорошей кухни и молоденьких служаночек.
— А что, последнее тоже настолько неприятно? — невинным голосом поинтересовался бывший Владыка Тьмы.
— Жена воина — его броня, — отчеканил Хаген. — Дозволение удалиться, Учитель?
— Постой, — я поднялся, положил руку Хагену на плечо. — Я знаю, что ты всё сделаешь правильно. Прошу тебя лишь об одном — замкни своё сердце на замок. Что бы ты там ни увидел — не вмешивайся.
— Учитель, тебе нет нужды напоминать мне об этом.
Я прекрасно помню, как мы утихомиривали Пять Миров после той Резни.
— Тогда в путь, и да хранит тебя Великий Орлангур.
— Да, хранит… — эхом откликнулся Ракот. — Пусть Четырёхглазый потрудится, поскольку мы сами не имеем на это права.
— Пусть Четырёхглазый потрудится, поскольку мы сами не имеем на это права.
— Я не подведу тебя, Учитель. Ни тебя, ни наставника Ракота, ни Упорядоченное.
— Таны, — усмехнулся Ракот, когда дверь за моим бывшим Учеником закрылась, — неисправимы. Хлебом не корми, дай только пощеголять пышным слогом. Ты расставил фигуры, брат? Тогда ходи. Всё, что нам с тобой осталось, — это бесконечный турнир в тавлеи…
— Но не забывай, что я впереди. И ты ещё должен мне целую амфору «Старой триеры».
— До чего дошло, — расхохотался Ракот. — Два Бога пытаются припомнить, кто кого угощает вином…
— Брат, — проговорил я с трудом. Горло перехватывало. — Брат, просто мы изо всех сил пытаемся не стать подобными им.
— Ну да, брат, — Владыка Тьмы сжал могучий кулак. — Мы хотим остаться даже не Истинными магами…
— Нет. Просто людьми.
Мы помолчали, глядя друг другу в глаза.
— Ходи, — яростно прорычал Ракот. — Ходи, брат. Твой ход.
Конец первой части
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
ЭВИАЛ. ХРАМ МЕЧЕЙ
От края до края горизонта — ровная степь, словно здесь прошлась исполинская скалка, раскатывающая в тонкий блин тесто. И застывшее в зените светило — яростное, убийственное, беспощадное.
На бескрайней выжженной равнине стояли две фигуры. Наверное, по весне эта сухая сейчас степь вспыхивает радующим взор цветным разнотравьем; даже неутомимые пчёлы не успевают облететь все заманчиво раскрывшиеся венчики, звенят ручьи и в низинках на короткое время появляются небольшие озёра, словно раскрывшиеся ото сна глаза земли; однако потом вечно голодное солнце слизывает жадными горячими языками все без исключения следы влаги. Степь умирает, погружается в сон — до той поры, пока не утихнут свирепые зимние ветры. И так — без конца…
— Безотрадное зрелище, — заметил Анэто. — Как вы тут живёте, Мег?
Чародейка хлюпнула носом, прижала к лицу и без того уже покрытый бурыми пятнами платок — после сотворённого заклятья, открывшего Тайные Пути ей и ректору Академии, у Меганы не прекращалось кровотечение.
— Во?пегвых, не тут, — она раздражённо комкала белую ткань. — Во?втогых, у нас совсем не так. Гечки, лес, озегца… Скалы… Благолепие.
— Да, а вот эти осели тут и им, похоже, нравится, — Анэто кивнул на высившиеся невдалеке стены и башни. Мегана только криво усмехнулась.
Теперь хозяйка Волшебного Двора и милорд ректор Академии Высокого Волшебства в невольном молчании смотрели на Храм Мечей. Едва заметная степная дорога обрывалась у самых ног, словно говоря — всё, ведомые пути кончились. Дальше начиналась «страна незнаемая», где мало что значат высокие титулы и признанные всем Старым Светом заслуги. Полагаться следовало только на себя, такого, как ты есть.
