— Они и пикнуть не успели, повелитель! — войдя в азарт, Марий весьма нецеремонно подпрыгивал и размахивал руками. — Обряд свой мерзючный травили, прошу повелителя меня простить, а мы тут и наскочили, ну и…
Отчего?то Императору очень хотелось прошептать «наконец?то». Аколиты Слаша попадались и раньше — на востоке, во время кампании против Семандры. Ничего сверхъестественного из них выжать тогда не удалось. А теперь, глядите?ка, далеко ж они забрались…
— Хвалю, барон, — кивнул Марию Император. — Я чувствую, ты не уронишь доброго имени Аастеров. Распорядись, чтобы пленных допросили.
За молодым бароном упал тяжёлый ковровый полог. Император посмотрел вслед, переводя сбивающееся дыхание.
— Я чувствую, ты не уронишь доброго имени Аастеров. Распорядись, чтобы пленных допросили.
За молодым бароном упал тяжёлый ковровый полог. Император посмотрел вслед, переводя сбивающееся дыхание. Кое в чём проклятая Сежес была?таки права. Силы его убывали, а Всебесцветный Нерг сподобился только сейчас разродиться ответом.
Всё это время посольство Ордена оставалось при императорской ставке, но держалось в сторонке, само по себе, не притрагиваясь даже к исправно посылаемым съестным припасам и питаясь только привезённым с собой. Приставленные к ним соглядатаи (увы, не из Серой Лиги) следили за каждым их шагом, но так и не смогли заметить ничего подозрительного. Если посланцы и пересылались с набольшими Нерга, они сумели сохранить это в тайне.
И вот они просят аудиенции. Наконец добились ясности?..
Что ж, Слаш Бесформенный может подождать.
…Когда посольство всебесцветных наконец вошло в шатёр, у ложа Императора собрались обычные лица: проконсул Клавдий, командиры легионов, легат?секретарь Аврамий, явилась и Сежес. Как?то так получилось, что некогда мятежная чародейка стала, как встарь, постоянным членом импровизированного коронного совета. Правда, держалась она теперь совершенно по?иному.
— Мы получили ответ, мой Император, — после обмена протокольными приветствиями и вручения верительных грамот без обиняков начал нергианец. — Всебесцветный Нерг согласен на твои условия.
Императору пришлось приложить известное усилие, чтобы на лице ничего не отразилось.
— Мы примем участие в походе к Разлому. Не скрою, выживание мира нас волнует меньше возможности обрести уникальные, небывалые знания. Которые мы так или иначе сможем передать тем, кто последует за нами — в Мельине или же где?то ещё. Мы поможем Императору Мельина в борьбе с его недугом. Мы… поможем также и значимой для него персоне.
— И взамен всего этого — простое разрешение Нергу на человеческие жертвоприношения? — прищурился Император.
— Совершаемые именем Императора и по его повелению, — твёрдо проговорил посланец. — И, кроме того, нам потребуется белая перчатка. Да?да, мой повелитель, именно она. Едва не погубившая, эта вещь должна теперь потрудиться, чтобы спасти моего Императора.
— Мы говорили также и о заложниках, — напомнил правитель Мельина.
— Само собой, повелитель. Они уже на пути к императорской ставке. А мы приступаем к лечению. И для этого нам тоже потребуется совершить человеческое жертвоприношение.
Император не выдержал, на миг закрыл глаза. Он таки покупает жизнь ценой другой жизни. И сколько ни повторяй себе, что, посылая легионы в бой, он делает то же самое, это не поможет.
— Тогда у меня есть кого отдать тебе под нож, — вдруг услыхал он свой собственный голос. — Имеет ли значение род и происхождение приносимого в жертву?
— Не имеет, мой Император. Мы с радостью примем указанного тобой для заклания.
— Проконсул! Что там с аколитами, которых взял барон Аастер?
— Дают показания, мой Император, — ухмыльнулся Клавдий.
— Ты уверен? И что же они показали?
— Пока не знаю, повелитель. Но не сомневаюсь, что у наших дознавателей им никакой Слаш Бесформенный не поможет.
— Подойдёт вам такое, нергианец? — в упор взглянул на бледного чародея Император. Тот молча поклонился.
— Проконсул, прикажи, чтобы с ними разобрались быстрее, — тяжело распорядился правитель Мельина.
— Нам было бы желательно получить должным образом атрибутированную имперскую грамоту, — негромко, но настойчиво проговорил нергианец. — Грамоту с нашим правом на жертвоприношения.
Император стиснул зубы, но кивнул Аврамию. Мол, давай.
Получив грамоту, посланец Нерга откланялся и удалился, заверив Императора, что приступит к лечению немедленно, как только ему будет доставлен «потребный живой материал», как он выразился.
Император стиснул зубы, но кивнул Аврамию. Мол, давай.
Получив грамоту, посланец Нерга откланялся и удалился, заверив Императора, что приступит к лечению немедленно, как только ему будет доставлен «потребный живой материал», как он выразился.
А вскоре Императору подали составленный аккуратной рукою писца свиток показаний, снятых со слуг Бесформенного.
Правитель Мельина бегло пробежал пергамент глазами. Ничего особенного. Посланы были верховным жрецом… так?так?так… вершить расправу над противящимися слову Слаша… ничего особенного… имена и места жительства тех, кто давал кров и убежище. Это небесполезно, но ничего особенного — судя по именам, всё незнатные люди, выходцы из Семандры, давным?давно осевшие в Империи, но, как оказалось, не потерявшие связь с «верой предков». Конечно, аколит мог лгать, мог оговорить невинных, мог просто назвать первые пришедшие на ум прозвища. По делу его следовало бы поместить в надёжную камеру, пока ликторы проверят его слова, но на подобное уйдут месяцы.
— Пусть Бесцветному отдадут самого… гм, бесполезного из этой тройки. Перед этим ещё раз постарайтесь разговорить. Потом покажите им жертвоприношение. Глядишь, узнаем и что?то ещё.
Легат Аврамий торопливо поклонился и бегом кинулся вон.
…Император Мельина впервые за всё это время расстался с белой перчаткой. Ему казалось — он лишился даже не руки, а половины туловища. Зияющая пустота. Тупая, ноющая боль, глушащая мысли…
Трое связанных аколитов Слаша извивались в путах, глядя выпученными от ужаса глазами на нергианцев с закрытыми чёрными масками лицами, с длинными кривыми ножами в руках, что застыли над расстеленной прямо на земле свежеснятой бычьей шкурой. Над ещё не остывшей кожей поднимался парок.
Носилки с Императором и Сеамни стояли рядом, окружённые тройным кольцом Вольных. Их капитан никого не оставил в запасе, явились даже отдыхавшие после смены. Ещё на росчищи горел костёр, запрошенные негрианцами служки без устали подтаскивали смолистые поленья.
В середине дымящейся на холоде бычьей шкуры лежала белая перчатка Императора, и правитель Мельина не мог отвести от неё глаз. Ему казалось — это всё равно что положить в огонь свою собственную руку. Тем более что он понятия не имел, что задумали бесцветные маги.
Рядом едва заметно дышала Тайде. Вспомнят ли о заключённой сделке посланцы Нерга? Они, стоящие вне обычных людских понятий о верности, слове, чести, будут ли выполнять свои обязательства? Или сочтут их недостойными внимания формальностями, исключительно для обмана глупцов, пока ещё стоящих у власти в распадающейся на части Империи?
Ликтор наклонился к связанному аколиту, произнёс что?то негромко, но грозно. Человек в изодранном грязном плаще дико задёргался в путах, но ничего не ответил. Ликтор выпрямился, вытянул руку — кулак сжат, большой палец смотрит вниз. Пленник не стал разговорчивее даже при виде готовых к жертвоприношению бесцветных.
