При виде Смерть?Ведьмы лицо у Ракота вытянулось и он прорычал какое?то проклятие — несомненно, подхваченное им во время одного из «освободительных походов». Правда, и у него оставался сильный боевой запас — стоял нетронутым, в полных силах, громадный Левиафан. Тем не менее Ведьма, применив «огненное помело», выбила с берега всех Двухребтовых, сама сделавшись, увы, после этого лёгкой добычей щупальцев Кракена. А в центре бесстрашно двинулись вперёд, напирая на мои позиции, все Ракотовы восемь Пеших Мечников. И в поддержку им из резерва пошли четверо Волколаков, не имеющие никакого оружия, кроме собственных зубов, но зато обращающие в себе подобных всякого, чью броню они прокусят; неприятная эта их особенность заставляет сосредотачивать на них стрельбу всех моих Эльфов с луками, в то время как Каменные Огры срочно принимают усиливающие защиту снадобья — центр должен продержаться, пока я не переброшу войска с до сих пор неатакованного правого фланга…

— Хаген встретил Читающего, — заметил я. Требовалась тактическая пауза, чтобы осмыслить положение. Мы играли при раскладе «3-2», то есть атакующий имеет преимущество, на три его фигурки у меня, обороняющегося, приходится только две. Защищаться Ракот терпеть не мог. Говорил, что вдосталь наоборонялся, когда рати Молодых Богов шли на штурм его последней цитадели. И я его очень хорошо понимаю.

— Неужто? — охотно откликнулся Ракот. Братец тоже не прочь был помедлить — наслаждался мастерски проведённой атакой.

Размен Смерть?Ведьмы на каких?то там Двухребтовых нельзя не считать большой удачей. — Прислал вестника?

— Да, через Дикий лес. Там хватает желающих поподлизываться.

— И что же? Они теперь втроём?

— Втроём. Не знаю, зачем Хагену понадобилось посвящать во всё это Игнациуса, но, полагаю, он хочет просто держать Архимага под постоянным надзором. Сейчас они уже на подходах к Эвиалу. Пока ничего подозрительного.

— А Спаситель? — лицо Ракота потемнело. Со Спасителем у него имелись свои счёты, хотя лицом к лицу они не сталкивались.

— Пока ничего, — повторил я. — Никто не клюнул на приманку. Может, ещё не догадались. Не думаю, что им удалось бы нас перехитрить.

— Это… кому же? Ямерту и компании?

— Ему. Но не только. Есть ведь ещё Дальние, брат, не забыл?

— Этих как же, забудешь, — прорычал Ракот.

— И слуги Неназываемого. Вот уж кто бы мог подумать, что воплощение Абсолютного Уничтожения окажется на такое способна! Я долго ломал голову, как они вообще возникли, но…

— Как же, помню, — фыркнул Ракот. — От твоих формул, в воздухе плававших, не продохнуть в замке было.

— И всё зря, вот что обидно, — заметил я. — Прямо хоть к Орлангуру обращайся. Не может материя нашего Упорядоченного рождать козлоногих, никак не может! А рождает. Не понимаю. Фундаментальные принципы рушатся, и словно бы так и надо! А от вас со Хрофтом никакой помощи, — в шутку попенял я названому брату. — Вам бы лишь мечами размахивать. А думать за вас кому придётся?

— У тебя это хорошо получается, — ухмыльнулся Ракот, снова потянувшись к амфоре. — Кто что умеет, тот то и делает. Правильно?

— Правильно?правильно… У Хагена уже сколько дней прошло после встречи с Читающим — три или четыре?.. Всё никак не соберусь настоящие часы поставить. Текло бы время всюду одинаково, насколько удобнее было б…

— Ты — бог, — заметил Ракот, двигая одну из своих фигурок. — Тебе, как говорят во многих мирах, и карты в руки.

— Бог, неужели ты думаешь, что в наших с тобой силах спрямить Великую Реку? И как отзовётся на это Упорядоченное? И разве нет у нас более насущных забот? Мечи Молодых Богов, твари Неназываемого, Спаситель, Дальние… Да ещё и запропавшая где?то Ялини.

— А она?то здесь при чём? — Ракот непонимающе сдвинул брови. — Ялини отреклась от остальной шестёрки, претерпела наказание… .

— Ну да. В Северном Хьёрварде. А когда искупила — исчезла. И никакими силами её не разыскать.

— А что, сейчас это так уж необходимо? Сам же говорил — у нас полно более насущных забот?

— Всё взаимосвязано. Эвиал — скрещение путей. Там многое решится. И наше противостояние со Спасителем, пусть даже пока и неявное, и попытки козлоногих проложить Путь Неназываемому…

— И ты думаешь, что мы поступили правильно? Преградили ему дорогу, хотя, быть может, правильнее было бы открыть ему коридор из мёртвых миров? И пусть бы себе убирался в свой континуум, как ты однажды выразился.

— Неназываемый не может просто уйти. Он или пожрёт всё Упорядоченное, и тогда его «прорыв» станет просто ненужен, или должен пробивать себе дорогу через «живые» миры. Козлоногие постоянно выбирали для удара именно обитаемые пространства. Пустота их не интересует.

— А если…

— Окружить Неназываемого мёртвыми мирами? Мы это сделали и так. Но ведь его Путь — это не прямая на плоскости, сам знаешь. Конечно, если бы мы точно знали, что достаточно открыть порталы и переместить всех живых из оказавшегося на Пути мира в другой… так ведь сама дорога этого создания пролегает так, что для нас там нет никакой дороги!

— Верно, — согласился Ракот.

— И ты думаешь…

— И я думаю, что там есть сговор. Что Молодые Боги каким?то образом договорились с козлоногими. А быть может, что и с Дальними — ничего нельзя исключать. Им?то точно нипочём будет расстаться с половиной Упорядоченного, только чтобы вернуть власть. Я надеюсь, Хаген сумеет узнать, в чём дело. Пока мы с тобой мирно тут играем в тавлеи. И все убеждены, что мы только этим и заняты.

— Их ждёт большое разочарование, — хмыкнул Ракот.

— О да, — кивнул я. — Большое разочарование.

Том 2

МИТТЕЛЬШПИЛЬ

Автор выражает свою глубокую признательность Владимиру «Орку» Смирнову, Сергею «Мерлину» Разоренову, читателю из Израиля, выступившему под псевдонимом Анонимный Маймонид, а также Михаилу Гончарову (помогавшему в работе над первой частью этого труда) — взявшим на себя нелёгкий труд предварительного вычитывания данной книги, с благодарностью за найденные ими ошибки.

Автор также от всего сердца благодарит Анастасию Ерёмину, ставшую прообразом Ниакрис и разрешившую написать с себя портрет дочери некроманта; без неё Ниакрис никогда бы не обрела плоть.

Автор также говорит огромное спасибо Владимиру «Олмеру» Смирнову: благодаря его самоотверженному труду жив и здравствует мой официальный сайт www.perumov.com

Интерлюдия I

УТРО ПСОВОГО ЛАЯ

Ветер, ветер, ветер в лицо. Он играет, выводит прихотливые рулады, ему годятся и широкие горла дозорных башен, и тонкие прорези бойниц, и острые, вонзённые в плоть неба шпили. Ветру нет дела до тревог и забот обитателей старого замка, он хочет лишь пронестись, закручивая воронки пыли и сухих листьев, сыграть свою песнь на великанском органе — и скрыться за горизонтом. Замок нависает над пропастью, к нему не ведёт никакой дороги — просто замок на плавающем в пустоте громадном обломке красной скалы. Сверху и с боков — небо, где?то далеко?далеко внизу смутно угадываются очертания земли, затянутой облачною мглой, порой становятся заметны изломы рек, тёмно?травяные пятна лесных чащ, иногда — мелкая россыпь круглых, словно бисер, озёр.

Сверху замок напоминает треугольник с узким основанием и длинными боковыми сторонами, словно наконечник копья. Венчает его тонкая и острая башня под золоточешуйчатой островерхой крышей.