— Каким, Клавдий? — Тон Императора не предвещал ничего хорошего, и проконсул побагровел, почувствовав это.
— Всебесцветный Нерг окажет всю помощь в излечении самого Императора и существенных для него особ, — выпалил Клавдий.
— Это возможно, повелитель, — тотчас подтвердил нергианец. — Пославшие меня верят, что поразивший вас недуг не является непобедимым.
Император опустил голову. В шатре воцарилось молчание.
…Казалось бы, всё так просто. Он хочет жить, молодое тело отчаянно кричит, корчась в ужасе от предчувствия небытия. И разве не умирают за него легионеры, каждый день, каждый час? Не расстаются с жизнью идущие в бой по его приказу?..
«Нет, это не так. — Император потряс головой, отгоняя навязчиво?соблазнительное видение. — Идущие в бой имеют шанс. В конце концов, они могут «сделать ноги», как говорили в легионах о дезертирах, то есть попросту сбежать. В бою каждый может дожить до конца — как повезёт. Но если тебя тянут к жертвеннику, как быка на бойне, — это уже совсем другое.
А если эти жертвы, эти муки и слёзы спасут Мельин? Что, если разбуженные Древние Силы на самом деле сумеют поставить заслон тварям бездны?
Но какую потом они потребуют плату, эти Древние?
И не станет ли магия крови нашим новым кошмаром? Не посадим ли мы самим себе на шею новых господ, подобных тем, от кого в своё время бежали, не считаясь с потерями, прорывались сквозь строй Дану на Берегу Черепов?
Но, с другой стороны, выбор пока что невелик. А что, если предложенное Сежес средство не сработает?»
— Хорошо, посол. Мы выслушали тебя. Теперь удались, чтобы мы могли принять окончательное решение и оповестить тебя о нём.
Низко кланяясь и бормоча пустые, положенные этикетом пожелания здоровья и долгого царствования (сейчас они звучали изощрёнными оскорблениями), нергианец удалился.
— На… — вырвалось у Сежес, однако чародейка осеклась, едва завидя бешеные глаза Императора.
— Терпеть не могу, когда меня держат за дурака, — медленно проговорил Император. — Вы все, — он обвёл взглядом присутствовавших, — верите, что Всебесцветный Нерг прислал кого?то, чтобы тот так лебезил и заискивал? Тот самый Всебесцветный Нерг, что совсем недавно дал от ворот поворот нашим собственным послам, причём будущность мира всебесцветных, похоже, нисколько не заботила. Вот и скажите мне, прежде чем мы начнём говорить по существу — если только оно сыщется, — скажите мне, вы верите, что посол действительно из Нерга?
— Он, между прочим, не предъявил верительных грамот, — осторожно заметил молодой легат Аврамий, последнее время служивший императорским секретарём.
— Верно замечено, — кивнул и Клавдий. — Откуда мы знаем, повелитель, что он на самом деле из Нерга? И… скользкий он какой?то, тьфу, мы в легионах такого б только в обоз взяли, да и то ни к чему ценному бы не подпустили.
— Так, двое за то, что мы имеем дело с самозванцем, — заметил Император. — Сежес?..
— Благодарю моего повелителя. — Волшебница церемонно поклонилась. — Досточтимые легат Аврамий и проконсул Клавдий совершенно точно заметили, что посол не озаботился верительными грамотами. Думаю, что смогу исполнить эту роль за него — он из Нерга, Ваше величество, и это так же верно, как меня зовут Сежес.
— Неужели там держат таких?.. — начал Клавдий.
— Проконсул, Нерг принимает всех и всем находит дело, — нетерпеливо перебила его чародейка. — Я стараюсь понять, почему они послали именно такого… типуса, потому что Нерг никогда не делает ничего необдуманного и потому что им не составило бы труда найти такого посла, который точно бы соответствовал нашему представлению о «правильном» аколите всебесцветных. Дерзну предположить, что Нерг как раз и хотел послать того, перед кем мы не будем чувствовать себя… приготовишками. Они не хотели демонстрировать истинную элиту Ордена, мой Император. Отправили… понятного.
— Похвально, что ты так уверена в себе, Сежес. Твоё ручательство весомо. И всё?таки мы запросим верительные грамоты. — Император обвёл взглядом шатёр. Все поспешили кивнуть. — Предположив, что наш гость действительно представляет здесь Всебесцветную башню, зададимся следующим вопросом: зачем им это разрешение, которое, как я уже говорил ему в лицо, сейчас не более чем пустая формальность?
— Нерг тщится показать лояльность имперскому престолу, — осмелев, вновь решился Аврамий.
— Нерг отлично знает, что… — фыркнула Сежес. — Прошу прощения у моего повелителя, но…
— Что повелитель одной ногой в могиле, — ровным голосом докончил за чародейку Император. — Не стесняйся, Сежес. Здесь все свои. Не вижу повода трусливо закрывать глаза на истинное положение дел.
— Но, мой Император! — встрял проконсул. — Какое нам дело до мотивов бесцветных?! Ну хотят они это разрешение, хотят что?то там этим показать — да пусть их! Чем разгадывать загадки и ломать себе голову, договориться с нергами, и пусть делают, что обещали! А мы станем делать то, что должны, вот и всё. Они ж не остановят наш поход к Разлому.
— Я бы за это не поручилась, — скривила губы Сежес. — Они помешаны на своём знании. — Она произнесла это слово, точно грязное ругательство. — Вполне могут нас попросить, мол, не извольте беспокоиться и дёргаться, пусть Разлом позлодействует ещё немного, мы пока не получили всего, что хотели, а потом всё исправят наши дорогие?любимые Древние Силы. На которые бы я, случись моя воля, отнюдь бы не полагалась.
— Она скорчила неаристократическую гримасу.
— Почтенная Сежес, таким образом, считает, что от предложения Нерга следует отказаться? — осведомился Император.
— Нет. — Волшебница с волнением облизнула губы. — Отказываться нельзя. Но… я согласна с проконсулом. Добавить условие об излечении повелителя и… и… и значимых для него персон, — с трудом закончила она. Выговорить слово «Дану» или хотя бы «данка» Сежес по?прежнему не могла.
Император кивнул в знак того, что понял её слова.
Они все верят в чудо, горько подумал он. Даже Сежес. В чудесное избавление от бедствий такой ничтожной ценой — ну подумаешь, кто?то где?то, кого мы никогда не знали и никогда не узнаем, расстанется с жизнью в застенках Нерга, проклиная всё сущее и тщетно умоляя о пощаде. Люди и так умирают каждый день. Для кого?то, глядишь, смерть станет избавлением.
Нет, прозвучало внутри. Голос шёл из самой глубины, из «души», как сказали бы святые отцы. Покупается ли спасение мира такой ценой? Не потерями в честном бою, а вот такими кровавыми жертвами?..
На миг Императору показалось, что он видит Фесса, оставшегося в мире по имени Эвиал, — он, молча и мрачно глядя на владыку Мельина, несколько раз решительно кивнул головой.
«Конечно, ты не станешь колебаться, — с некоторой завистью подумал Император. — И мне колебаться тоже не пристало. До конца доживут всё равно немногие. Немногие счастливцы где?нибудь близ владений Вольных…»
— Хорошо, — сказал Император со всей уверенностью, на которую был способен. — Пошлите за нергианцем. Объяви ему мою волю, Клавдий. Затребуй грамоты. И… далее как решили.
— Всё исполню, повелитель, — просиял проконсул. До этого он, похоже, пребывал в убеждении, что Император твёрдо вознамерился покончить счёты с жизнью.
«Очень возможно, мой Клавдий, очень возможно. Но не сейчас. Когда на меня ещё рассчитывает Империя — и моя Тайде. И я не могу сказать, что из этого важнее».
