Легат не ошибся. Вырвавшееся из Разлома что?то делало с поваленным лесом, с самой землёй и — как будто — даже с воздухом над ней, потому что туман поднимался мало?помалу всё выше, скрывая от людских глаз картину происходящего.
Легионеры ожидали каких?нибудь страшилищ — что ещё могло нарисовать воображение старых вояк? Тем более зная, чем оборачивались «выплески» из Разлома той самой «живой мглы» — оживающими камнями и комьями земли.
Они дождались — и легат Гай Секстий даже обрадовался устремившимся на его когорту гротескным созданиям, наспех слепленным из изломанных стволов и вывороченных глыб мёрзлой земли.
— К мечу! — гаркнул легат по старой неистребимой привычке центуриона. Ему откликнулись командиры манипул, лязгнули смыкающиеся щиты. Сейчас начнётся привычная, всегдашняя работа бывалых солдат, но…
Гай Секстий никогда не дослужился бы до легата и командира немаленькой когорты, если бы не умел видеть чуть дальше своих товарищей.
Не он, не его собратья?легионеры стали главной целью вырвавшейся из Разлома силы. Легат видел, что творилось сейчас с землёй — она кипела, бурлила, менялась, в неё ввинчивались тысячи призрачных буров, льющаяся из Разлома белёсая масса впитывалась, словно губкой, частично оживали комли, пни, обломанные стволы — то, что бежало на замерший строй когорты; а вот всё остальное — уходило, пряталось, уползало под землю. От леса перед легатом уже ничего не осталось; в тумане смутно угадывались какие?то медленно поднимающиеся вздутия, во мгле что?то вспухало, но что, зачем и почему?..
Тем временем посланная вперёд Разломом накипь, носимый прибоем мусор, докатилась наконец до выстроившихся манипул.
.
Тем временем посланная вперёд Разломом накипь, носимый прибоем мусор, докатилась наконец до выстроившихся манипул.
Когорта встретила их стрелами, прочертили небо дымные дуги пылающих оголовков; иные завязли, трепеща огоньками, в коре и мокрой глине, но зажечь удалось лишь пять или шесть созданий, остальные просто не обратили на стрелы никакого внимания. Да и горящие големы отнюдь не поворачивали назад и не падали — в тупом упорстве, подобно вечно бросающему себя на скалы морю, топали и топали вперёд, вытянув руки?ветки, несмотря на распускающиеся за ними рыже?чёрные шлейфы огня и дыма.
Короткие мечи?гладиусы легионеров не слишком хороши на лесоповале, а топоры имелись только среди шанцевого инструмента. Поэтому строй манипул дрогнул, растягиваясь в линии, расходясь ещё шире и перегораживая всё поле.
Гай Секстий не знал высоких слов. Он смотрел на небо, но ему открывался просто голубой купол. Видал моря и океаны, но запомнилась только морская болезнь да свист пиратских клинков. Хаживал по лесам, но для него они всегда оставались в основном местом, куда следует погнать дежурную смену за дровами. Легат не чувствовал «всего Мельина за спиной». Не произносил напыщенных фраз. Он просто делал что должно.
Атакующих было сравнительно немного — едва ли больше трёхсот. Разомкнувшись, легионеры старались взять противников в кольцо, вонзить пилумы и повалить, опутать верёвками.
— Не лезь под них! Не лезь! — орал легат, ему вторили примипили остальные центурионы.
Правильные четырёхугольники манипул рассыпались. Неповоротливые создания из брёвен, глины и пней ворочались, стараясь сгрести побольше врагов и раздавить их на месте; легионеры уворачивались, стараясь поглубже вогнать пилумы.
Со скрипом и скрежетом упал один гигант, за ним другой. Теперь уже могли сгодиться и мечи.
Земля отведала и человеческой крови, не все легионеры оказались достаточно быстры и увёртливы. Но всё?таки когорта, почти не превосходя неприятеля численностью, брала умением.
Гаю Секстию пришлось тем не менее ввести в дело и свой резерв, и самому помахать клинком. В бой втянулась вся когорта, и был момент, когда весы заколебались. Некоторым гигантам удавалось, стряхнув легионеров, словно медведь — псов, оказаться за спиной людей, пытавшихся повалить других големов. Тогда дубины?лапы чудовищ разили без промаха. Легионеры падали, кто?то пытался отползти, кто?то сразу замирал неподвижно; кровь обращалась в багряную дымку, смешиваясь с наползающей на поле боя серой мглой.
Секстий при первой возможности вышел из схватки. Он видел, что его когорта взяла нечисть в кольцо, но само кольцо это получилось смехотворно тонким и непрочным. В запасе оставалось немного лучников, бросивших метать зажигательные стрелы из опасения задеть своих; но горючая смесь у них ещё оставалась, и легат отдал последний приказ. Больше резервов не было; только он сам и несколько легионеров конвоя, положенного командиру когорты.
Велиты волокли тщательно запечатанные бронзовые кувшины с огненной смесью, рискуя, бросались в самую гущу свалки, и то там, то здесь вспыхивали судорожно размахивающие пылающими руками?ветками големы. Горели сучья и пни, составлявшие гротескные туловища, с треском падали наземь полуживые комья земли, дёргались, выпуская короткие лапы — но не для того, чтобы бежать. Создания Разлома не знали ни боли, ни страха смерти. Они сражались до конца, и победить можно было, только уничтожив их всех.
…Чем в конце концов и кончился бой. Растрёпанные манипулы вновь собрались вместе, легионеры оттащили с поля раненых товарищей, взялись за дело медикусы. А одержавший победу легат Гай Секстий, прищурившись, смотрел на кипящую в отдалении работу.
Уничтожение бросившихся в атаку големов ничуть не встревожило те неведомые силы, что управляли происходящим. Бурлила и кипела обнажившаяся земля, волны ходили по ней во все стороны, словно там в единый миг разлилось настоящее море.
Мало?помалу в сырой и серой мгле стали вырисовываться контуры каких?то поднимавшихся сооружений, или, скорее, горбатых холмов. Их становилось всё больше, они сливались в линии, на верхушки наползали новые волны ожившей почвы…
— …И кончилось всё пирамидами, мой Император, — чуть охрипшим, но чётким голосом продолжал докладывать Секстий. — Пирамидами, да такими, что взглядом не окинешь. Высота — примерно — тысяча локтей…
Собравшиеся переглянулись. Ничто, созданное руками людей или иных рас, не смогло бы сравниться с этими циклопическими сооружениями.
— Не путаешь, легат? — жёстко спросил Клавдий. — Не преувеличиваешь? У страха глаза велики, сам знаешь.
— Никак нет, мой проконсул, — чётко и отрывисто отозвался Секстий. — Не впервой мне горы видеть. Привык на свой глаз полагаться и больше чем на десяток?два локтей не ошибался. Да и некого нам уже бояться тогда было. Тварей этих мы кого изрубили, кого сожгли. Стояли себе спокойно, смотрели.
— И никто не атаковал вас вторично? — спросил Император.
— Никак нет, повелитель. Хотя, — честно признался легат, — кабы ещё разок ударили, в тонкий блин бы нас раскатали. Мы и удержались только потому, что горючка была.
— Отметь, — повернулся Император к молодому легату Аврамию, — всем выступающим к Разлому легионам иметь самое меньшее пятерной против обычного запас огненной смеси. А ещё лучше — десятерной. Выгрести все запасы! Мастеров?огневиков посадить за работу! День и ночь чтоб трудились! Еду и всё потребное — чтоб прямо к ним в мастерские!
— Пусть повелитель не сомневается, — кивнул проконсул. Они обменялись с Аврамием несколькими тихими фразами, и молодой легат вышел — отдавать необходимые распоряжения.
