— Хочу, мой Император…
— Тогда вот тебе выбор: ты поступишь ко мне на службу. И станешь служить мне верой и правдой. Потому что дашь слово. Тогда я сохраню тебе титул баронета, твои мать и сестры останутся в живых. Или ты гордо откажешься принимать приказы «тирана и узурпатора»… — как ты там меня поименовал?.. — и увидишь своими глазами, как умирает семья. Вся. И ради тебя я изменю ритуал. Ты умрёшь последним. Сразу за твоим родителем.
Парнишка жалко и обречённо взглянул на отца. Барон?мятежник трясся всем телом, не в силах вымолвить ни звука.
— Я… я согласен, мой Император… — выдавил наконец мальчик.
— Хорошо. Тогда умрёт только твой отец. Он — мятежник, он противился моим войскам с оружием в руках, он отдавал приказы своим дружинникам. Но — благодаря тому, что вырастил достойного сына, — смерть придёт к нему быстро и без мучений. Я заменяю все перечисленные ранее муки простым отсечением головы. Более того, ты, Марий, станешь новым бароном Аастер. Твои мать и сестры смогут вернуться домой. Разумеется, замок будет занят моим гарнизоном. На всякий случай. Но перед лицом стоящих тут людей благородной крови я торжественно обещаю тебе — ни твоя мать, ни сестры не претерпят никаких утеснений и не будут поражены в правах. До тех пор, пока ты станешь мне верно служить. Справедливо ли моё слово, господа бароны? — повернулся Император к нобилям. — Справедливо ли моё слово, господа консулы и легаты? — Взгляд в сторону командиров легионов и отличившихся начальников когорт.
Ответом стал слитный и дружный гул голосов.
— Быть по сему, — закончил Император. — Разумеется, тело барона Аастера будет погребено немедля после усекновения головы, согласно обычаю и закону Империи, на месте свершения казни. Прими свою судьбу, барон Грациан… прими и благодари сына. Он даровал тебе честную смерть.
— Благодарю моего Императора… — выдавил старый Аастер. — Благодарю и прошу… не оставить моей семьи. Марий! Служи верно. Император Мельина… честен и благороден. Ошибкой было выступать против него. Я… ошибся. И я… заплачу.
— Открытые и мужественные слова, барон. Жалею, что ты встал на сторону моих врагов, но и простить тебя не могу. Надеюсь, — ещё один выразительный взгляд в сторону нобилей, — люди благородной крови сделают всё, чтобы их… родственники, ещё сохраняющие верность Конгрегации, узнали бы об этом. И надеюсь, что это поможет их раскаянию.
…Казнь свершалась по всем правилам. Дочек барона увели, его рыдающая жена, поминутно норовя завалиться, стояла рядом с Марием, поддерживаемая тремя служанками. Юный барон был бледен, кусал губы и хлюпал носом, но держался молодцом.
…Старого барона Аастера не унижали ломанием меча и разрыванием герба. Когда его вывели к плахе, палач, как и положено, осведомился о последнем желании осуждённого. Грациан попросил кубок вина. Домашний священник Аастеров уже прочёл все потребные молитвы. Барон низко поклонился Императору, бросил последний взгляд на жену с сыном и сам лёг на плаху.
— Милости, мой Император! — не выдержал один из нобилей. — Милосердия! Он виновен, но, молю, замени казнь пожизненным изгнанием!
— Нет, — холодно уронил правитель Мельина. — Но… ещё одну милость я тебе окажу, Грациан Аастер. Отпустите его!
Правитель Мельина поднялся, шагнул к растерявшемуся барону, взглянул в глаза. Мятежник вздрогнул, опустив взгляд.
— Поблагодари сына ещё раз, Аастер. Я дам тебе поединок.
Я дам тебе поединок. Равный бой. Никакой брони, мечей или щитов. Просто кинжалы. Равной длины.
Император шевельнул плечами, сбрасывая плащ. Отстегнул от пояса кинжал, повернул рукояткой вперёд и подал барону.
Все так и замерли. Кер?Тинор что?то протестующе заворчал.
— Нет, мой капитан. — Император не повернул головы. — Я дам барону Грациану Аастеру честный бой, как сказал. На это время возвращаю ему титул, что делает его достойным сойтись со мной на ристалище. И я знаю, что прав. Значит, победа будет на моей стороне. Ну а если нет… если правда не со мной, а с мятежниками… что ж, тогда мне и жить незачем. Кер?Тинор! Твой кинжал, пожалуйста. Посмотри сам, Грациан Аастер, посмотрите вы, нобили моей Империи, — клинки равной длины, гарды тоже одинаковы. Бой честный и на равном оружии.
— Бой честный и на равном оружии, — подтвердил проконсул Клавдий.
— Бой честный и на равном оружии, — раздалось и со стороны нобилей.
— Тогда приступим, — проговорил Император, не отрывая взгляда от искажённого лица старого барона. — Я не палач, Аастер, если ты погибнешь от моей руки — то, как положено, со славой, в поединке. Тебя похоронят в семейном склепе Аастеров, рядом с твоими предками. И у тебя тоже есть шанс. Правда, не знаю, будет ли лучше и тебе, и твоей семье, и всем сословиям Империи, если я паду. Приступим же!
— Приступим… мой Император. И благодарю за милость, — низко поклонился Грациан.
— Мой выпад, — предупредил его правитель Мельина, перехватывая кинжал остриём вниз.
Барон поспешно намотал плащ на левую руку, его противник высокомерно сбросил одеяние наземь. Клинки взлетели в чётком салюте и опустились. Миг неподвижности — и Император крутнулся, словно предлагая Аастеру атаковать незащищённую спину, остриё мелькнуло возле самого лица старого барона, однако тот успел отклониться. Ответил коротким и резким тычком — звеня, сталь столкнулась со сталью, Император подставил собственный кинжал, резко крутнул рукой, отбрасывая оружие соперника, и, не тратя времени на мелодраматические подробности, ударил. Прямо в сердце старого барона.
У зрителей вырвался вздох. Грациан Аастер обмяк и начал заваливаться, однако Император подхватил тяжёлое тело. Следующим возле отца оказался молодой баронет Марий.
— Папа!..
Страшно закричала жена мятежного барона, мигом всё поняв.
Император резко выдернул окровавленный кинжал.
К поверженному барону уже бежали его ближние слуги. Впилась зубами в узел платка баронесса, давя всё ещё рвущийся вопль. Как и положено благородному нобилю, её муж пал в бою, с честью — и теперь долг его жены состоял в том, чтобы похоронить супруга со всей подобающей пышностью. Как барона, не как преступника.
Несчастная женщина нашла тем не менее в себе силы поклониться правителю Мельина.
— Мой Император, благодарю тебя за справедливый суд…
Одному Спасителю известно было, чего стоили ей эти слова, произнесённые в лицо убийце мужа.
— Благодарю за справедливый суд и благословляю сына своего на верную службу василиску.
— Я рад был бы встретиться с тобой, благородная баронесса, в более счастливый день, — кивнул Император. — У твоего сына есть все шансы вернуть доброе имя дому Аастеров.
…Марий, поцеловав мёртвого отца в лоб, решительно шмыгнул носом, поднялся с колен и повернулся к Императору, отвешивая низкий поклон:
— Какие будут приказания, мой Император?..
Глава третья
ЭВИАЛ. ОКРЕСТНОСТИ ПИКА СУДЕБ
— Чёрная башня взята, но Разрушитель ускользнул. Вместе со своим кошмарным, невесть откуда взявшимся чудовищем в облике сказочных драконов.
В последний момент слуга Тьмы сумел обмануть ворвавшихся в башню воинов, подсунув им вместо себя отвратительного зомби. И этот зомби убил, просто разорвав на куски, немало воинов, прежде чем подоспели маги и отбросили его. Не уничтожили, к сожалению, а просто заставили отступить. Последний удар, к вящему стыду и ярости Меганы, нанёс всё тот же преподобный отец Этлау, буквально измоловший тело неупокоенного в мелкую кашу и потом сжёгший все останки в тонкий пепел.
Гордо именовавшиеся Армией Света полки начали преследование ускользнувшего на драконе Разрушителя, двинувшись к неприступным кручам Пика Судеб. Название это — Армия Света — изобрёл лично отец?экзекутор, похоже очень гордившийся этой своей придумкой.
