Проводив Лесиандру в ее апартаменты и нежно поцеловав на ночь, я поспешил к Миледи. Мне был до жути интересен сам предмет неожиданно возникшего у нее ко мне разговора. Уже приближаясь к знакомой двери, я ясно услышал разговор на повышенных тонах. Не удержавшись от соблазна, мое ухо мгновенно приникло к створке, и я услышал остатки какого-то спора матери со своим телохранителем — наном.
— Фар, ты всегда критикуешь, как я пою, а самого почти никогда в это время нет рядом. Нет, пожалуй, вообще никогда. — Ненадолго повисла тишина. — А ну говори, почему ты всегда отсутствуешь при моем пении? — Ее нога топнула по полу.
— Чтобы никто не думал, что это я причастен к подобным воплям, — услышал я ответ нана и тут же звук чего-то разбивающегося о стену. Мать в своем репертуаре!
Я зашел в комнату и увидел у стены ухмыляющуюся морду Фаравула и раскрасневшуюся мать, целящуюся в него подушкой. Заметив меня, она быстро вернула постельную принадлежность на место и, покачав головой, сказала:
— Фар, какой ты неловкий! И как тебя угораздило разбить мою любимую вазу! — Потом она повернулась ко мне: — Проходи, Саша. Нам надо с тобой поговорить. — Мать сразу стала до жути серьезной — значит, разговор тоже простым не будет.
— Что случилось? — улыбнулся я и сел в кресло.
— Я хочу поговорить по поводу твоей женитьбы.
— Женитьбы?!! — переспросил я, прекрасно зная, что для матери не существует никаких условностей и препятствовать браку только из-за того, что невеста из простых девушек или в ней что-то не то, не будет.
— Точнее, по поводу твоей невесты. Я полагаю, что ты недостаточно хорошо ее знаешь.
— Что за чушь! Я ее люблю, и она меня тоже! Разве еще что-то важно?
— Думаю, да, — заговорил до сих пор хранивший молчание Фар. — Тебе стоит выслушать свою мать.
Миледи долго заламывала руки, обдумывая начало разговора, да так ни к чему и не пришла.
— Пойдем, сам посмотришь, — наконец сказала она и вышла из комнаты, предлагая мне следовать за ней.
Сперва я подозревал, смеха ради, что она сейчас приведет меня в комнату Леси и обвиняющим жестом продемонстрирует принадлежащую ей ведьмину метлу или портативное записывающее устройство конкурирующей фирмы, но наш путь лежал совсем в другую сторону. Немного поблуждав по коридорам дворца, мы оказались в его единственной запираемой комнате. Там мать хранила всякие волшебные побрякушки, не используемые ею в быту. В глаза сразу бросился ворох исписанных и исчерканных бумаг, валяющихся то тут, то там: на столе, посреди помещения… Обычно здесь царил полный порядок, собственно поэтому-то комната и запиралась — Миледи не любила, чтобы нарушали ее порядок.
Не останавливаясь у порога, мать прошла к одному из шкафов и извлекла из него небольшой осколок.
— Ты знаешь, что это? — спросила она.
— Конечно! Осколок зеркала правды. — Меня удивил подобный вопрос. Я знал буквально обо всем, что было здесь. Как называется, для чего и как используется и историю, связанную с этим предметом, если она существовала. И теперь…
— Ты также в курсе, что он способен показать все что угодно, будь то прошлое, настоящее или будущее. — На всякий случай я кивнул. — У этого осколка остался один показ. То есть мы его можем попросить продемонстрировать, что будет. — Мать разговаривала со мной как с маленьким ребенком! — Я предлагаю тебе посмотреть на фрагмент твоей будущей семейной жизни. Ты согласен?
Я понял — от моего согласия сейчас мало что зависит, поэтому решил не огорчать мать таким пустяком.
— Давай посмотрим, — пожал я плечами.
Миледи подошла к столу, взяла исписанный листок, лежавший в стороне от других, и вернулась ко мне: вероятно, именно этому листку была обязана вся валяющаяся под ногами макулатура. Потом она поднесла его к глазам и принялась читать.
— Зеркало, покажи миг наступления трагического момента в жизни принца Трех миров, при условии, что он женится на Лесиандре, — произнесла она четкие инструкции осколку и передала его мне.
Взяв кусок зеркала из ее трясущихся рук, я внимательно всмотрелся в свое будущее.
Там мы с Лесей шли по берегу моря. Скорее всего, недалеко от нашего нового дома, который так хотела иметь моя невеста. Она просто бредила морем! Бриз развевал наши волосы, перебрасывая из стороны в сторону. Было очень красиво — начинался закат. Небольшой животик моей жены ясно говорил о готовящемся в нашей семье пополнении. Неожиданно Лесиандра дико вскрикнула. Я — тот, что в зеркале, — тут же принялся лихорадочно выискивать причину боли моей любимой, но быстро понял: что-то происходит у нее в организме. Она округлила глаза, на мгновенье замерла и тут же начала стремительно расти. Я смотрел на свою жену и видел, как она превращается в жуткое и отвратительное чудовище! Руки — в лапы, лицо — в морду, позади появился длинный шипастый хвост. Этот ужас продолжался до того момента, пока она не стала огромной. Потом она издала леденящий душу вопль, наклонилась ко мне и в одно мгновение просто проглотила!.. Было от чего покрыться холодным потом…
Зеркало замигало и погасло. Теперь уже навсегда.
— Что это? — Я был поражен увиденным.
— Точно не знаю. Могу только предполагать. Но твоя невеста — чудовище. Именно это увидела Выдя в ее глазах, когда ты привел Лесиандру к ней знакомиться. К сожалению, пилгинда не поняла, кто именно это. — Мать прошлась по комнате, пытаясь куда-нибудь пристроить руки. — Я думаю, тебе надо поговорить… серьезно поговорить… со своей невестой.
Больше она ничего не сказала. Я как пришибленный вышел из комнаты и направился к себе. В ушах до сих пор стоял тот животный вопль, ледянящий душу. Неужели это правда? Как она там говорила? Она найденыш! Зря я не порасспросил ее об этом!
Я подошел к комнате Леси и занес кулак для стука.
— Может, дашь ей выспаться? — услышал я позади себя.
— Кибл?
— Я говорю, утро вечера… и все такое. Все выяснения и разборки лучше начинать с утра.
— Наверное, ты прав, — кивнул я и с полным туманом в мозгах прошлепал к себе.
Утро принесло головную боль и полное нежелание докучать своей невесте нелепыми обвинениями.
Утро принесло головную боль и полное нежелание докучать своей невесте нелепыми обвинениями. Я долго мучался, мерил комнату шагами, наконец решил, что делать это все равно придется, сколько бы я ни откладывал разговор.
Чтобы никому не портить аппетит, было решено заняться выяснениями сразу после завтрака. Я привел ее в наш дворцовый сад к моей любимой лавочке, немного полюбовался с ней цветущей пилпаллой, а потом сразу приступил к интересующей меня теме.
— Не знаю, как начать. Ну вот когда мы поженимся и у нас появятся дети… У нас ведь будут дети?
— Конечно! — закивала она, и ее рыжие волосы рассыпались по плечам.
— Кого бы ты больше хотела?
— Девочку. Она будет такой же умной и сильной, как ты, — улыбнулась Лесиандра своей потрясающей улыбкой.
— Здорово, — улыбнулся я ей в ответ и подумал: «Вот сейчас спрошу, она скажет, что это чушь, и мир снова наполнится красками!» — Ну вот… к примеру, ты забеременеешь. Так? — Она непонимающе посмотрела на меня и кивнула. Вскочив на ноги, я принялся расхаживать по дорожке взад-вперед. — У всех беременных женщин возникают странные вкусы, пристрастия там… Я сейчас видел, как в шестимесячный срок ты превращаешься в огромное чудовище и сжираешь меня за одну секунду, — выпалил я, посмотрел ей в глаза, и она сразу опустила голову. — Это возможно?
