— Ой, простите! — пролепетала Гликерия, глядя на погубленную выпечку.- Что же я натворила!
На удивление, незнакомец, оказавшийся высоким привлекательным шатеном лет двадцати, лишь заразительно расхохотался и воскликнул приятным музыкальным голосом:
— Ничего страшного! Я сам виноват,- а затем обжег Глашу взглядом искристых янтарных глаз. И ее сердце забилось так часто, что она сразу поняла: это любовь!
Похоже, любителю бубликов она тоже приглянулась: тот не сводил с Гликерии глаз, тепло улыбался и, похоже, был уже готов пригласить ее отведать крендельков вместе. Но тут Глашу нагнал Оливье, и юноша ее мечты поспешно ретировался, а сама она чуть не свернула себе шею, провожая взглядом симпатичного сладкоежку.
— Поздравляю! — пробурчал маркиз.- Ты встретила своего первого магнетика.
— Это был магнетик? — вспыхнула девушка.
— А ты сама не поняла? — насмешливо спросил Оливье.- Или подумала, что встретила свою судьбу?
Не признаваться же зловредному маркизу, что так и было! Поэтому Глаша лишь напустила на себя равнодушный вид и зашагала вперед, пока запыхавшийся спутник не окликнул ее у здания театра. Обитель искусств от остальных домов отличалась только наличием радостно гудящей толпы у входа.
— Ишь, как люди театр любят,- восхитилась Глаша, возвращаясь к маркизу, застывшему перед афишей с изображением прекрасной полногрудой блондинки.
— Нам надо сюда,- объявил Оливье, поворачиваясь к ней, и решительно ткнул пальцем в афишу.
— Ты уверен? — насмешливо поинтересовалась девушка, проследив направление движения. Палец маркиза угодил прямиком в ложбинку глубокого декольте нарисованной блондинки.- Я еще понимаю, что там забыл ты, но мне-то с этого какой интерес? — язвительно уточнила она, и Оливье, обернувшись к афише, вспыхнул и поспешно убрал руку.
— Это наш шанс выйти на главу магнетиков,- пояснил он.- Не можем же мы бродить по городу, опрашивая прохожих? А ведущая актриса театра — одна из сильнейших магнетиков, и она уж наверняка подскажет, где его искать.
— Браво, Шерлок Холмс,- снисходительно обронила Гликерия и подмигнула.- Так и скажи, что тебе охота поглядеть на ее прелести воочию!
— Глаша! — укоризненно воскликнул Оливье.- Да у меня и в мыслях не было!
— Ты уверен? — озабоченно спросила она, окинув оценивающим взглядом плакат.- Тогда с тобой определенно что-то не так.
— Ну как с тобой разговаривать? — посетовал маркиз, мученически возводя голубые глаза к бирюзовому небу.
— А чего со мной разговаривать? Я не имею ни малейшего представления о том, где живет хранитель амулета. Разговаривать надо с ней,- она кивнула на афишу.
Толпа у дверей радостно ухнула и рванула внутрь.
— Тогда пошли на представление,- потянул ее за руку Оливье.- Да быстрей, видишь, сколько желающих.
Желающих и в самом деле было предостаточно. Народ валил в театр с таким энтузиазмом, как будто сегодня вечером там ожидалась раздача слонов или первый в истории королевства Кукуй фестиваль стриптиза. Путники быстро нырнули в очередь, и через несколько минут уже входили в небольшой зал местного театра…
Если бы Глаше пришлось писать отзыв на представление под названием «Муки любви» в своем ЖЖ (который она, как истинная дочь своего времени, разумеется, кропотливо вела), она бы выразила свои впечатления так: «Пьеса — отстой, розовые сопли и полный бред. Аффтар, выпий йаду. А вот актеры — милашки, особенно тот, темненький, который так нежно мне улыбнулся перед тем, как задушить эту блондинистую дуру с афиши!»
После представления публика устроила продолжительные овации, а Оливье умчался в неизвестном направлении, велев спутнице ожидать его на улице.
Вернулся он слегка не в себе, всунул в руки Гликерии клочок бумаги с нацарапанным на нем именем и адресом и целиком ушел в себя, мечтательно улыбаясь себе под нос.
— Оливье! — затормошила его девушка.- Что за дрянь ты пил? Дышал? Нюхал?
— Не смей так говорить о ней! — горячо вскричал он.- Она — ангел,- нежно проворковал маркиз и вновь впал в транс.
— Все понятно,- ухмыльнулась Глаша.- Только почему этого ангела зовут Орландо Сеймур?
— Что? Нет! — с досадой возразил он.- Ее зовут Орнелла Леман, и она самая талантливая актриса на свете… — в полном восхищении выдохнул имя блондинки с афиши маркиз.
— А этот Орландо? — раздраженно напомнила девушка, потрясая запиской и распространяя в воздухе удушливый аромат яблок, которым была насквозь пропитана бумага.
— А это — глава ее прекрасного рода,- отмахнулся ее спутник и заторопился.- Ну я пойду…
— Куда? — вцепилась в него Глаша.
— Как куда? — искренне удивился он.- К ней! Она ждет.
— А к этому Орландо мне одной отправляться? — вскипела Гликерия.
— Отличная мысль! — просиял Оливье.- Ты иди, иди,- невежливо поторопил ее он и подтолкнул в спину.
Глаша аж похолодела. Если невозмутимого маркиза какая-то рядовая магнетичка до такого полоумия довела, чего же с ней, впечатлительной девочкой, этот монстр, их главарь, сделает?
— Никуда я не пойду! — рассердилась она, повиснув у него на руке.
— Ты иди, иди,- невежливо поторопил ее он и подтолкнул в спину.
Глаша аж похолодела. Если невозмутимого маркиза какая-то рядовая магнетичка до такого полоумия довела, чего же с ней, впечатлительной девочкой, этот монстр, их главарь, сделает?
— Никуда я не пойду! — рассердилась она, повиснув у него на руке.
Маркиз скорчил страдальческую мину.
— Хочешь, я найму тебе экипаж? — с надеждой предложил он.
Глаша издала возмущенный вопль.
— Оливье, ты в своем уме?! Ты хоть помнишь, зачем мы здесь?
— Да что ты ко мне привязалась? — разозлился он.
— Я привязалась? — задохнулась от возмущения Глаша, отпустив руку Оливье.
— Вот и отлично,- обрадовался тот.- Тогда я пойду.
— А как же Кларисса? — крикнула Гликерия ему вслед.
Герой-любовник замер.
— Кларисса? — задумчиво проговорил он, обернувшись.
— Кларисса, твоя невеста! — воззвала к его разуму Глаша.
— Что за чушь ты несешь,- рассердился маркиз.- Какая еще невеста? Я женюсь только на Орнелле. Она — чудо!
— Ну и топай к свой Дурнелле, Казанова несчастный! — вспылила девушка.- Подумаешь, Ромео выискался! Дон Жуан! Ловелас! Бабник! Кобель!
Маркиз нерешительно топтался на месте.
— Чего надо? — зло буркнула Глаша.- Вперед с песней!
— Я тут подумал, нехорошо как-то без подарка возвращаться. А время позднее, ювелирные лавки уже закрылись. Ты не отдашь мне свой браслетик? Его камушки так пойдут к Орнеллиным глазам! — И он мечтательно закатил голубые очи.
— Совсем с ума сошел! — опешила Глаша, пряча руку с браслетом оборотней за спину.
— Может, хотя бы перстенек? — с надеждой произнес Оливье, указывая на кольцо дриад на другой руке.- Ну что тебе, жалко? — вкрадчиво спросил он, приближаясь к спутнице и возбужденно сверкая глазами.
— Я сейчас стражу позову! — дрогнула Глаша, отступая назад.
— Хотя бы один перстенек! — умолял Оливье, неумолимо надвигаясь на нее.
— Стра…- завопила она.
И тогда одурманенный маркиз кинулся к ней, зажал рот рукой и насмешливо сказал:
— Хватит орать, глупышка. Совсем шуток не понимаешь?
— Ничего себе шуточки,- вскипела девушка и злорадно добавила: — Тебе так хорошо удается играть роль влюбленного теленка, что я почти поверила.
— Почти? — усмехнулся Оливье.- Теряю сноровку!
