Оливье, все это время невозмутимо державшийся впереди, с удивлением обернулся.
— Ты чего это, колдуешь?
— Уж и попеть нельзя,- недовольно проворчала Глаша.
— Слова какие-то странные,- пожал плечами Оливье и как-то подозрительно взглянул на нее.
«Ну да, я же напеваю их на русском»,- поняла Глаша и, пользуясь тем, что маркиз ее языка не понимает, затянула «Ниже ростом только Губин». На третьей песне «Вжик-вжик-вжик, уноси готовенького», в которую девушка вложила всю свою ненависть к комарам, кровопийцы, как ни странно, с писком разлетелись. Особенно настойчивые продолжали крутиться возле Оливье и создавать звенящий бэк-вокал сольному выступлению юной звезды. А четвертой, «Лей, ливень, не жалей», взмокшая от жары Глаша и вовсе накликала дождь. Тот был коротким, но сильным. Лошади промокли насквозь, а путников спасли только заговоренные от непогоды походные плащи.
Тот был коротким, но сильным. Лошади промокли насквозь, а путников спасли только заговоренные от непогоды походные плащи. Ливень охладил песенный пыл девушки, и до самого привала она молчала, сосредоточенно почесывая комариные укусы.
Привал сделали в открытом поле. Странно, но земля здесь была сухой, как будто дождь пролился только над лесом, да и тучи, которая так щедро искупала их лошадей, Глаша тоже не заметила. Маркиз спешился, отстегнул с седла сумку, помог девушке спуститься и отпустил лошадок, которые, отойдя пару шагов от дороги, принялись меланхолично жевать ромашки. Глядя на них, Глаша тоже ощутила приступ голода и побежала за Оливье, быстро шагающим в глубь поля. Чуть удалившись от дороги, тот опустился на траву, расстелил на земле свою куртку и стал выуживать из сумки нехитрый ужин, при виде которого у порядком проголодавшейся Гликерии едва слюнки не потекли. Предусмотрительный маркиз прихватил с собой краюшку хлеба, головку сливочного сыра, запеченный окорок и фляжку с водой. Отламывая кусочек хлеба, девушка с удивлением отметила, что тот еще горячий, словно его только вынули из печи. Теплым оказался и окорок, а фляга, наоборот, запотела, и вода в ней была освежающе-прохладной.
— Что за чудеса? — с наслаждением отпивая воды, спросила она.
— Походная сумка, сохраняет нагрев и свежесть пищи,- похвастался довольный эффектом Оливье.
— Тоже Кларисса придумала? — с уважением спросила Глаша, подумав про себя, что она понимает выбор маркиза. С такой женой не пропадешь ни дома, ни в путешествии. Поди, она и походный шалаш умеет в роскошный дворец превратить, не говоря уж о том, что отогнать комаров для нее — пустяковое дело.
— Нет,- с сожалением признался тот,- это дело рук старика Тернера.
«Ага, значит, не все этой задаваке про плечу»,- торжествующе отметила девушка, сооружая гамбургер.
— Что это? — покосился на ее кулинарное творение маркиз.
— Пища двадцать первого века,- с гордостью сообщила Гликерия.- Угощайся! Эх, сюда бы еще огурчик, листик салата и капельку майонеза, и все это дело в микроволновку,- размечталась она, делая второй сэндвич.
— И так неплохо,- признал Оливье, уплетая необыкновенный бутерброд.
— Я еще и на машинке могу,- скромно заметила Глаша, подразумевая, разумеется, компьютер.- Эх, сейчас бы еще кофейку!
Она потянулась к фляжке и с удивлением ощутила, как потеплело железо в ее руке. Глаша поднесла флягу к губам и вдохнула аромат свежесваренного кофе.
— Ни фига себе спецэффекты,- потрясенно выдохнула она и осторожно глотнула горячий напиток.
— Что там у тебя, вино? — полюбопытствовал Оливье.
— Ко-фе,- благоговейно протянула Глаша, аж зажмурившись от удовольствия.
— Кофе? — сморщил нос ее спутник.
— Попробуй.- Заядлая кофеманка протянула ему фляжку.
Тот с сомнением взял флягу, сделал глоток и с разочарованием констатировал:
— Вино, таллийское.
— Как же так? — опешила Глаша, отбирая сосуд, который мгновенно потеплел в ее руках.- Ну вот же, кофе!
— Увы,- вздохнул Оливье,- я никогда не пробовал кофе. Фляга содержит только те напитки, которые мне знакомы.
— Это что же получается, из одной и той же фляжки я пью кофе, а ты вино? — воскликнула Гликерия в изумлении.
— Именно так,- подтвердил маркиз.
— Именно так,- подтвердил маркиз.
— А если я захочу квас или молочный коктейль? — спросила она.
— Ты его получишь, как только сформулируешь свое желание,- улыбнулся хозяин чудесной фляжки.
— А если не сформулирую?
— То она напоит тебя колодезной водой.
— Тогда я хочу молочный коктейль,- потребовала Глаша, и фляга в ее руке похолодела, а в ее горлышке плеснулась белая жидкость.- Шоколадный,- придирчиво уточнила она, и напиток поменял цвет на светло-кофейный.- Ну дела! — Девушка с наслаждением припала к горлышку и маленькими глотками выдула не меньше полулитра коктейля.
Остаток привала Гликерия забавлялась тем, что меняла содержимое фляжки и по очереди дула свежевыжатые соки, горячий шоколад, йогурт, минералку, какао, ряженку, морс и множество сортов лимонада. С пятого напитка пришлось ограничиться крошечными глотками, а то уже Оливье начал насмешливо поглядывать на нее, видимо, гадая, куда же в нее столько умещается, и под конец скептически поинтересовался:
— А ты не лопнешь?
— А ты налей и отойди,- с улыбкой ответила Глаша, заливая в себя последнюю порцию ледяного компота.
— Пожалей Слона,- воззвал маркиз, складывая остатки еды в сумку.- Бедный жеребец не привык к таким нагрузкам.
— Так и скажи, что завидуешь,- заметила девушка, удовлетворенно потирая живот.- Сам-то, кроме воды, вина да молока, больше ничего оттуда выпить не можешь.
— Ах, какая трагедия! — дурашливо воскликнул Оливье, поднимаясь с земли и подавая ей руку.- Надеюсь, ты насытилась? А то мы и так изрядно задержались.
— Благодарствую, весьма,- отозвалась Гликерия, возвращая ему чудесную фляжку.- Береги ее как зеницу ока,- строго наказала она.- С таким мини-баром я готова ехать за тобой хоть на край света. Это тоже работа Клариссы?
— Тоже работа Тернера,- признался маркиз.
— А у него можно приобрести вторую такую? — деловито спросила девушка.
— Боюсь, у тебя не хватит денег,- прищурился Оливье.- Но если будешь вести себя хорошо и найдешь амулет, получишь в качестве подарка на память.
— Вот-вот, тебе лишь бы от меня избавиться,- вздохнула Глаша.- Ладно, изверг, вези меня к своим древесным теткам.
Остаток пути оказался сплошной тоской. Разудалые разбойники на них не нападали, дикие оборотни мимо не пробегали, вурдалаки с упырями не покушались, и даже мертвые с косами по пути не встретились. Деревня, в которой они остановились на ночлег в первую ночь, от набегов кровожадной нежити и таинственной нечисти не страдала и была абсолютно спокойной, тихой и безмятежной. Разве что кузнец пришел среди ночи и закатил под окнами дома, где остановились Глаша и Оливье, такую жалобную серенаду, что маркиз переполошился, приняв ее за боевую песнь оборотня, и выскочил с мечом наперевес, чтобы его успокоить. Кузнец при виде нарисовавшегося хлопца с очевидными воинственными намерениями потрясенно икнул и замертво свалился в крапиву у забора. Как пояснила на следующее утро хозяйка дома, кузнец остался единственным холостым парнем на деревне. Все невесты были уже разобраны более ловкими кавалерами, а мелкие еще не подросли, так что бедняга страдал от недостатка женского тепла, в каждой заезжей гостье видел свою судьбу и стабильно изводил их серенадами собственного сочинения, вычитав в какой-то из книг, что нет вернее средства покорить женское сердце.
За исключением этого забавного эпизода ничего примечательного с ними не происходило. Глаша аж заскучала и все недоумевала, как это на них ни одна нечисть, коих, если верить жеке, в Кукуе обитает аж двадцать два вида, не покусилась. Поэтому, когда на закате второго дня впереди показалась фруктовая роща и Оливье сообщил, что здесь и обитают дриады, она радостно оживилась. Приключения начинаются! А встреча с дриадами может стать одним из самых ярких моментов ее сказочного путешествия.
