— И сперва Ниночка убивалась, что ей не повезло родиться с таким талантом, а потом приободрилась, вспомнив, что эта девушка сейчас в Москву вернулась после долгого отсутствия, и заявила мне, что непременно ее найдет…
«Этого мне только не хватало!» — мысленно простонала Лариса. Нетрудно предположить, что у этой субтильной красотки на уме.
— Чтобы на один вечер та побыла для нее Рики Мартином. Или Брэдом Питтом. Ниночка еще не решила,- не скрывая улыбки, сообщила Римма.- Но она уже отложила первые сто рублей для гонорара волшебнице.
Похвально, ничего не скажешь, хмыкнула Лариса. Интересно, кто рассказал глупышке Ниночке о ее возвращении? Уж не Настя же! И не Маргарита! Наверняка блондиночке и ее имя с фамилией известны. Так что это ей еще повезло, что Ниночка даже не глянула в запрос, а то от мечтательной архивщицы пришлось бы спасаться бегством.
— А эта девушка, Арина Нарышкина,- начала Лариса, и улыбка тут же померкла на устах Риммы Львовны.
— Трудная эта девочка,- покачала головой она.- Не один волшебник уже с ней намучился. Не девочка, а какое-то наказанье. Так что удачи тебе с ней.
— Спасибо,- понуро поблагодарила Лариса, сжимая в руке папку.
Не девочка, а какое-то наказанье. Так что удачи тебе с ней.
— Спасибо,- понуро поблагодарила Лариса, сжимая в руке папку. Ей не терпелось скорей познакомиться с досье на ту, одно имя которой наводит ужас на окружающих.
* * *
Очутившись в библиотеке, Милана, Глаша и Оливье развили бурную поисковую деятельность. Глаша первые два часа с интересом перебирала тяжелые старинные книги и разглядывала картинки (особенно ей глянулся местный бестиарий, в котором даже крокодилы с бегемотами значились под видом чудовищ), а затем стала страдать из-за отсутствия электронной базы и находчивого «Яндекса», который бы разыскал нужную им информацию за полминуты, тогда как вручную этот процесс рискует затянуться на долгие дни, а то и месяцы. Пока Гликерия вздыхала в сторонке, Оливье и его тетушка с энтузиазмом перетряхивали полки и листали толстые талмуды. Час, два, три, четыре…
— Вот оно! — торжествующе вскрикнула Милана на исходе пятого, с силой ткнув пальцем в желтые страницы толстой старинной книги.
— Щекотно,- неожиданно прошелестела та, подпрыгнув в ее руках.
Впечатлительная тетушка вскрикнула еще громче и убрала руки. Чувствительная книга с размаху шлепнулась на пол и тоненько, по-бабьи заголосила:
— Убили! Без ножа зарезали! Без огня сожгли! Без воды загубили! — И она заметалась по полу, натыкаясь на ножки мебели.
Глаша с раскрытым ртом взирала на диковинные события. Милана, поджав ноги, застыла на стуле и повизгивала так, словно ее атаковал полк крыс. Даже Оливье на мгновение онемел от удивления, а потом перевел на тетку округлившиеся глаза.
— Милана, у тебя есть жека? — строго спросил он.
— А что такое жека? — вклинилась любопытная Глаша, не сводя глаз с бешеной книги, наворачивающей круги и зигзаги по полу.
— Жека — это сокращенно «живая книга»,- коротко ответил Оливье и сурово глянул на тетку.
— Я об этом ничего не знала,- замотала та головой.- Если бы знала, разве бы я ее у себя оставила? Сдала бы тут же! Не понимаю, как такое возможно? — жалобно прошептала она.- Я же ее читала, и она была обычной книгой. Я на нее даже кубок вина тогда пролила, точно помню, и она даже не пискнула. Может, это от вина она взбесилась? Точно, в нее зеленый змий вселился, как пить дать вселился!
— Чепуха! Вздор! Поклеп! — возмутилась вздорная книжка, замерев на полу.- А еще образованная женщина! Слуг своих на смех подняла, когда они про привидение на чердаке доложили, а сама в зеленого змия верит,- укорила она.
— Ты мне нотации читаешь? — поразилась Милана, беря себя в руки.
— Это ты меня читаешь,- возразила жека, подпрыгнула на полу и встала вертикально, обложкой вперед. Теперь на темном кожаном переплете прорезались два желтых кошачьих глаза и розовые девичьи губы.- А я тебе рассказываю.
— Очуметь! — пораженно выдохнула Глаша.
— Сама зараза! — оскорбилась книженция.- Взрывни?ку тебе на язык, даром что ко мне никакая хворь не пристает. Это ж надо такие гадости пожелать! И кому? Маленькой беззащитной книжке! — Она закатила глаза и шмыгнула проступившими в обложке ноздрями. В отличие от вполне человечьих губ, ноздри, как и глаза, были звериные.
— Не подумайте ничего плохого,- поспешно заметила Глаша,- это я от удивления.
— Что за новость — от удивления проклятия говорить? — поразилась книжка.
— Да это не проклятие,- смущенно пробормотала девушка и пояснила: — Очуметь — это значит обалдеть.
— Обалдеть,- повторила жека, закатила глаза и провела откуда ни возьмись появившейся крошечной ручкой, похожей на беличью лапку, по краешку переплета.- Такого слова во мне нет, надо будет вписать, а то устарею, на свалку отправят. Хотя нет, свалка — это лучший вариант, теперь же нас в тайную библиотеку ссылают…- взгрустнула она.
— Куда ссылают? — удивилась Глаша.
— В королевский дворец, за семь замков,- поджала губки книжка.- Опасными нас объявили, мол, вредные мы и злой магией перенасыщены, а кто нас укрывает, того король под суд отдаст. Вон и хозяйка меня сдала бы, даже глазом не моргнула. Правда, хозяйка? — обиженно прищурилась она, глядя на Милану.- А на самом-то деле знаешь что? Тайные знания старый король ищет, которые ему помогут молодость вернуть, да только напрасно это все,- довольно захихикала жека.- Не нашел он в них ничего.
— А ты-то это откуда знаешь? — недоверчиво спросил Оливье.
— Уж мне-то ведомо,- загадочно ответила книженция и деловито поинтересовалась: — Так как, будете меня королю сдавать или договоримся?
— А вдруг ты нас зачаровать хочешь, чтобы навредить? — неуверенно спросила Милана.
— Кто вредитель, так это старый король! — убежденно ответила жека, сощурив глаза в узкие щелочки.- Уже два года наших истязает: и каленым железом, и пламенем, и сыростью, и крысами. Тех, кто помоложе, уже давно до смерти замучил, а стареньких до сих пор пытает, все надеется узнать, куда нужные ему сведения подевались.
— Ужас! Просто гестапо какое-то! — искренне посочувствовала Глаша.
— Так что пролитое вино да тесные полки по сравнению с королевскими приемами — просто любовные ласки,- печально вздохнула книга.- Как узнала, что король облаву на нас устроил, так пришлось затаиться пуще прежнего. До этого было несложно, стояла себе на полке сто лет, никто в меня ни разу не заглядывал, жила себе спокойно, никого не трогала, иногда погулять выходила, на звезды посмотреть…
— Так вот какое привидение служанки на чердаке видели! — догадалась Милана.
— А нечего меня пинать было, когда я на чердаке уснула,- смущенно пробурчала книженция.- Тут кто хочешь дурным голосом взвоет. Они-то, конечно, меня в темноте не разглядели, потому и наткнулись… Но мне-то разве легче? Да и тебя тогда неладная принесла… И года не прошло после королевского приказа, как тебе меня почитать вздумалось. Уж как я терпела твои щекотки, а вино! Но нельзя мне было себя выдать, иначе еще хуже было бы. И перетерпела, и заработала год покоя, и дремала себе потихоньку, и дальше бы дремала — надо же тебе было меня сегодня так пальцем ткнуть да прямиком в сто тридцатую страницу! Это же мое самое чувствительное место. Да еще спросонья, я не сдержалась, выдала себя… Вот беда-то! — Книжка хлопнула себя лапой по обложке, где, должно быть, предполагался лоб, и шумно вздохнула.
