— Но ведь она знает правду, а говорить не хочет! Несмотря на то, что мы вернулись, чтобы спасти ее… Арс, почему боги помнят все, а мы — теряющие память?
— Спроси что?нибудь полегче.
Роми долго лежала с открытыми глазами, слушая сонный шепот реки, глядя в невидимое беззвездное небо. Она не хотела быть теряющей память, это же несправедливо… и подлые приемчики Нэрренират выводили ее из себя — но что она могла со всем этим сделать?
Лесистые берега внезапно, без перехода, сменились отвесными черными скалами. Извилистый и сумрачный водяной коридор меж двух каменных стен. Богине приходилось постоянно находиться в воде, питаться одной рыбой, ночевать на крохотных отмелях. Был риск, что она перевернет баржу, если попробует взобраться на борт, и она не делала таких попыток.
Несколько раз она вылавливала и показывала спутникам водяную нежить: например, белесую тварь, похожую на клубок трепыхающихся веревок, рыбий скелет с оскаленным человечьим черепом, багрово?красную водоросль, роняющую в воду кровавые капли. Схваченная щупальцами богини нежить бессильно болталась в воздухе, пока Бирвот, перегнувшись через борт, с интересом изучал очередную находку. У мага все эти штуки вызывали прилив исследовательского энтузиазма.
На четвертый день Анара, сделав плавный поворот, соединилась с Енчей?Саб. В прибрежной деревушке Шертон купил для Нэрренират полдюжины свиней. Сравнив оба способа, богиня решила, что удобней будет и дальше буксировать судно вплавь. Благодаря магическим уловкам Бирвота ни речные пираты, ни сборщики податей не проявляли интереса к барже.
Потом, как и в прошлый раз, впереди раскрылась туманно?серая ширь, и пришлось зайти в порт, чтобы поменять баржу на парусное судно.
Глава 7
— По этому морю можно плыть годами, — прошептала Роми, глядя на серый простор.
— Не годами, — педантично поправил стоявший рядом Лаймо. — Меньше. В прошлый раз мы пересекли его за сто шестнадцать суток.
— Я знаю. Кажется, что годами. Оно все время одинаковое. Совсем не похоже на Идонийское — у нас там зеленая вода, сиреневое небо, белые облака… А здесь словно все краски повыцветали.
— Зеленая вода?
— Разве ты не видел море в Панадаре?
— Нет. Я видел только Нижний и Верхний Город.
Вдали появилось черное пятнышко. Исчезло. Опять появилось. Нэрренират. Подплыв к судну, она рявкнула:
— Бирвот!
Маг выскочил из каюты, положил на палубу покрытый концентрическими желобками диск, вырезанный из дымчатого полупрозрачного камня, прошептал заклинание — и судно застыло, подобно торчащей из воды скале. Роми и Лаймо сбросили широкий трап, сплетенный из панадарских канатов с алмазной нитью специально для богини. Та вскарабкалась на борт. Благодаря магии Бирвота, судно не шелохнулось. Он опять произнес заклинание, и лишь тогда слабая качка возобновилась. С чешуи Нэрренират падали на выскобленные доски палубы тяжелые соленые капли.
Шестьдесят восьмой день плавания. Никаких приключений, ни штормов, ни пиратов (Бирвот обмолвился, что он был бы никудышным магом, если б допустил приключения такого сорта). Благодаря по?королевски щедрой плате и заклятью, рассеивающему любопытство, маленькая команда судна почти не интересовалась пассажирами. Лаймо и Роми изнывали бы от скуки, если б не ежедневные тренировки и не разговоры с Нэрренират. Богиня обитала на корме, где стояла также накрытая тентом машина. Это нарушало балансировку, но Бирвот выравнивал ее с помощью магических ухищрений.
Когда Нэрренират заняла свое привычное место, на корме сразу стало тесно, не повернешься.
— Это вам. — Щупальце швырнуло на палубу здоровенную трепыхающуюся рыбину с оранжевой полоской вдоль спины. — Вкусная.
— Вот умница! — пробормотав это, один из матросов оглушил добычу ударом багра и поволок на камбуз.
Чары Бирвота заставляли членов команды считать Нэрренират собакой: вынужденная хитрость, иначе богиню просто не взяли бы на борт, ни за какие сокровища. Размеры «собаки» никого не удивляли, равно как и то, что она подозрительно много времени проводит в воде, кишащей морскими хищниками, и изъясняется по?человечески. Лишь изредка во взгляде того или иного моряка мелькало неуверенно?недоумевающее выражение, слабая тень сомнения, но Бирвот ежедневно обновлял свое заклятье. Не ровен час, люди освободятся от наваждения и увидят, кто лежит на корме: начнется паника, матросы, очень может статься, попрыгают за борт (лишь бы спастись от чудовища) и двухмачтовик останется без команды.
— Глубина тут большая, — сообщила Нэрренират, — и вода внизу холодная.
— Глубина тут большая, — сообщила Нэрренират, — и вода внизу холодная. Близко к точке замерзания. На дне живут твари, похожие на плоские разноцветные подушки с узором, покрытые щетиной. Я хотела притащить одну, но ее по дороге разорвало.
— Кто разорвал? — спросила Роми.
— Не кто, а что. Внутреннее давление.
Девушка смотрела на богиню недоверчиво: опять морочит голову?
Нэрренират вздохнула:
— В естественных условиях на них давит сверху громадная масса воды. Противодействие — высокое давление внутри тела. Когда противодействие исчезает, внутреннее давление ничем не уравновешено и тело взрывается.
Это было малопонятно и страшно. Роми не стала спрашивать дальше.
— А что такое точка замерзания, великая? — почтительно поинтересовался Лаймо.
— Температура, при которой вода превращается в лед. Хоть это?то вы знаете?
— Да, великая. Как в храмах у Мегэса. — Он поежился.
— Этот Мегэс с его замороженными трупами — законченный… — великая богиня Нэрренират начистоту выложила, что она думает о великом боге Мегэсе. — Сам он называет всю эту херню эстетикой ледяного безмолвия, а на самом деле у него с телами проблема. Доигрался, ублюдок.
— Какая у него проблема? — осведомился Шертон, присев на свернутый влажный трап. К Мегэсу он относился плохо, как и многие панадарцы.
— Он не может создавать себе тела, — охотно объяснила Нэрренират. — Я не в курсе, догадались ли уже об этом ваши … теологи… Забраться в ледяного истукана в храме и оттуда что?нибудь вещать жрецам или явиться в виде туманного призрака — это для него потолок. Мегэс деградирует. Скоро он перестанет быть великим богом.
— Скоро — это когда? — Лаймо так обрадовался хорошей новости, что даже о почтительности забыл.
— Думаю, через несколько десятков тысячелетий он будет готов.
Лицо Роми расстроенно вытянулось:
— Да разве это скоро?!
— Это совсем небольшой срок. Ну вот, насчет Мегэса… Трепаться он может о чем угодно, хоть об эстетике ледяного безмолвия, хоть об эстетике ледяного дерьма, но на самом деле тела принесенных в жертву нужны ему для экспериментов. Он их на церемонии замораживает, а потом, без свидетелей, размораживает, чтобы вселяться в них. Наверное, вы слыхали рассказы о том, что людей, принесенных в жертву Мегэсу, иногда видели живыми в Нижнем Городе и в других местах? Это не они, а сам Мегэс. Учтите, за пределами Облачного мира об этом болтать не стоит, он наверняка захочет отомстить тем, кто знает его тайну. По нашим меркам, это постыдная тайна.
— Почему? — спросил Бирвот.
— Для нас, богов, способность создавать тела — важный показатель могущества. Мегэс этого больше не может. Ицналуан, к примеру, может, но я подозреваю, что его несуразные творения без божественной поддержки долго не протянут. Попади он сюда, он на третий?четвертый день издохнет, и не от голода, как это чуть не случилось со мной, а потому, что жизненно важные органы откажут. Зато мои тела вполне жизнеспособны, они отлично функционируют без всякой внешней энергоподпитки.
