— Кто вы, госпожа? — сипло вымолвил Паселей.
— Мы знакомы, Паселей. Помнишь, как ты кормил меня сахаром в суамском зверинце?
— Сахаром?.. Вас?..
Шертон испугался, что старика хватит удар, но потом сообразил, что Нэрренират этого не допустит.
— Бирвот, я прощупала твою память. С ней не так плохо, как я опасалась. Кое в чем я смогу тебе помочь, однако это потребует времени.
— Благодарю вас, великая, — наклонил голову маг.
Судорожным рывком расстегнув последнюю пряжку страховочного ремня, Лаймо сполз с кресла и упал на колени:
— Все мы чтим вас, великая!
— Встань, — усмехнулась богиня. — Давай пока без формальностей. Наконец?то мы выбрались из задницы, и теперь можно напиться до посинения!
Эта фраза разрушила очарование, но не полностью. Легкое ощущение эстетического шока все равно присутствовало.
В руке у Нэрренират появился хрустальный кубок. Одним махом осушив его, богиня пояснила:
— Апенойское двухсотлетней выдержки. Заказывайте, угощаю!
— То же самое, — сказал Шертон.
Бирвот попросил элимского, которое он попробовал в прошлый раз в гостинице у Тиборы, Паселей — «какого?нибудь доброго пива», Лаймо — «что?нибудь некрепкое» (он боялся, что его развезет на глазах у Нэрренират, он?то ведь не бог!).
— Ты, Роми?
— Если можно, золотое идонийское, — тихо отозвалась Роми. — Или лучше горячий шоколад…
Перед ней появился бокал с десертным виноградным вином золотистого оттенка и чашка шоколада. Опустив глаза, Роми поочередно делала глоток то из бокала, то из чашки. Шертон заметил, вскользь на нее посматривая, что волосы у нее чистые, как будто она недавно вымыла голову, и на одежде никаких пятен засохшей крови.
Шертон заметил, вскользь на нее посматривая, что волосы у нее чистые, как будто она недавно вымыла голову, и на одежде никаких пятен засохшей крови. Умирала она или нет? Сама вряд ли вспомнит, во время перехода она была без сознания, а у богини спрашивать бесполезно — не скажет.
Еще Шертон отметил, что на левом запястье у Роми по?прежнему чернеет изящно нарисованный стилизованный цветок. Свой Знак Нэрренират не убрала, это наводило на размышления… Он старался не налегать на апенойское. Хоть и тянет выпить после такой передряги, сейчас ему лучше оставаться трезвым.
— Что вы все притихли? — оглядев их, спросила Нэрренират. — Разве что?то изменилось? Роми, может, ты мне ответишь?
— Вы сейчас совсем другая… — еле слышно произнесла Роми.
— Тело другое, а я та же самая! Или для вас, теряющих память, нет ничего важнее тела? Я могу создать любой облик, и это все равно буду я.
Богиня превратилась в точное подобие Роми. Девушка в кресле сдавленно ахнула. В следующий миг вместо Роми перед людьми предстал Титус, в рясе афария, но без багрового рубца на щеке, с гладким загорелым лицом. Шертон. На сей раз оригинал не выказал шоковой реакции — он нечасто смотрелся в зеркало, так что узнал себя с некоторой задержкой. Лаймо — с карикатурно?испуганной физиономией (настоящий Лаймо вытянул шею, изумленно рассматривая копию). Красноглазый демон с торчащими из?под верхней губы клыками и черными кожистыми крыльями за спиной. Печальный, болезненно?хрупкий панадарский император в парадном облачении.
Превращения происходили очень быстро, никто не успевал заметить, как Нэрренират это делает. Доля секунды — и вместо императора около переборки опять сидит черноволосая женщина с лиловыми глазами.
— Тела — это всего лишь наши наружные оболочки. — Она отпила из бокала. — Вы привыкли видеть во мне животное и поэтому не знаете, как вести себя теперь? Ну, пусть кто?нибудь попробует доказать, что у смертных не косное мышление! Лаймо, ты что?то хочешь сказать?
— Я чтил вас, великая, даже пока вы были животным, — пробормотал Лаймо. — И другие тоже… То есть пока вы не были, а считались животным, по внешним признакам… — Он с возрастающим ужасом понял, что запутался.
— Лучше выпей и расслабься, — посоветовала Нэрренират. — Тебе это не повредит. Роми, понравился шоколад?
— Да, великая, спасибо, — на этот раз она обратилась к богине как положено.
— Это оригинальный рецепт, мой собственный. Вот интересно, ты всегда заранее знаешь, что тебе понравится, а что нет?
— Конечно, не всегда, — удивилась Роми.
Лаймо хотел наступить ей на ногу, но не успел и вдобавок встретил насмешливый взгляд Нэрренират. Растерявшись и струсив, он сделал вид, что собирался пнуть камешек, заброшенный ветром в кабину во время старта.
— Прекрасно. — Богиня прислонилась к переборке, которая под ее спиной прогнулась, словно мягкая спинка дивана. — Я приглашаю тебя к себе в гости, в Этинэррию. Ты слыхала о ней? Это мой собственный мир, туда никто не может проникнуть без моего позволения. Отдохнешь, и потом мы посмотрим, что тебе нравится, а что не нравится…
— Вы же дали слово! — обеими руками вцепившись в подлокотник кресла, прошептала Роми. — Тогда, в зверинце…
— Правильно, я дала слово, что не сделаю с тобой ничего такого, что тебе не понравится. Я не собираюсь его нарушать.
— Ей не понравится, если ты силой утащишь ее в Этинэррию, — вмешался Шертон (такой поворот его не удивил, он ждал от Нэрренират чего?нибудь в этом роде).
— Я просто пригласила ее в гости, Шертон.
Так будет лучше. Разве ты защитил ее в Чадне? Я не умаляю твоих достоинств, но даже такой воин, как ты, иногда может проиграть. В Этинэррии Ицналуан до нее не доберется, у меня там такие охранные заклятья — ни одна сволочь не взломает.
Да, он не смог защитить Роми в Чадне… Богиня ударила по больному месту.
— Мне не понравится жить в Этинэррии! — Роми волновалась, но говорила решительно. — И почему вы оставили у меня на руке этот Знак?!
— Смотри на это, как на подарок. Пока ты обмечена Знаком, никто из других богов не может предъявить на тебя права. Кроме того, в любом из моих храмов ты всегда получишь еду, кров и защиту, если покажешь Знак жрецам. Оцени, насколько это удобно.
Роми молчала, напряженно стиснув пальцы. Чашка с остатками остывшего шоколада и пустой прозрачный бокал неподвижно висели в воздухе чуть левее, будто их поддерживала незримая опора.
— Ты не пожалеешь, если отправишься со мной в Этинэррию. Ты хочешь побольше узнать об устройстве мира, о богах, о Создателе Миров, о своем прошлом, верно? В этом нет ничего невозможного. Тебе совсем не обязательно оставаться теряющей память… Хорошенько подумай, я нечасто делаю смертным такие предложения.
Шертон видел, как вспыхнули темные с золотыми крапинками глаза Роми. Нэрренират знала, кого на что покупать. Он хотел, чтобы Роми была в безопасности, а Роми хотела узнать тайны мироздания… Посмотрев на него, девушка повернулась к богине и отрезала:
— Нет.
— Почему? — Нэрренират тоже взглянула на Шертона. — Я знаю, вы любите друг друга, но разве я требую, чтобы вы расстались? Всегда можно найти компромиссный вариант… Как вы отнесетесь к идее любви втроем?
Шертон от неожиданности слегка растерялся, а Роми растерялась не слегка — ее бледное после Облачного мира лицо залила краска, ресницы испуганно дрогнули.
Нэрренират улыбнулась:
— В этом облике я нравлюсь вам обоим, так что же вас пугает?
— Великая, не стоит ли нам вначале заглянуть в Панадар? — невпопад возразил Шертон (главное — выручить Роми, совсем смутившуюся, готовую расплакаться). — Мы слишком долго отсутствовали…
