— Да не важно, богиня или нет, — возразила Роми, склонная к свободомыслию в гораздо большей степени, чем налоговый чиновник. — Она может умереть, и мы поступим плохо, если оставим ее совсем одну.
После обеда наткнулись на другую дорогу, грунтовую. Там, где она пересекалась с каменной, в парапете были устроены воротца с деревянными створками, запертыми на засовы.
— Свернем? — предложил Лаймо.
— Не стоит, — отозвался Шертон. — Каменный тракт ведет в Суаму, здешнюю столицу. Туда и пойдем.
В новую деревню за едой они отправились втроем, пообещав Нэрренират, что обязательно вернутся.
— Арс, что с ней? — спросила Роми, шагая рядом с Шертоном по блеклой траве.
— Не знаю. В болезнях богов я не разбираюсь.
— Мы ее плохо кормим, — вмешался Лаймодий. — Она ведь громадная, ей нужно много еды.
— Тогда давайте купим ей побольше вкусного, — предложила Роми. — Может, тогда поправится… О, смотрите, здесь строят дома из цельных бревен!
— Потому что бревна для них — самый дешевый строительный материал, — наставительным тоном сказал Лаймо.
Ему хотелось показать свое превосходство над этой девчонкой. Она совершила преступление, она пыталась разбить ему голову, из?за нее все они угодили в Облачный мир — и, несмотря на это, Шертон, секретный императорский агент, обращается с ней мягче и заботливей, нежели с законопослушным гражданином Лаймодием Гортониусом, сотрудником Департамента Налогов и Сборов. Несправедливо. Роми ему не нравилась. Дерзкая, самонадеянная, непочтительно отзывается о великих богах — если Лаймо позволял себе что?нибудь в этом роде, мать тут же давала ему увесистый подзатыльник, а она ведет себя так, словно ей все можно!
В деревне их появление вызвало переполох. Крестьяне с настороженным удивлением разглядывали загорелых Шертона и Лаймо, а на Роми таращились, разинув рты. Пока Шертон покупал в крайнем домике продукты, поглазеть на пришельцев сбежалось полдеревни. Люди охали, перешептывались, хихикали, потом из толпы вышел староста с окладистой бородой и объяснил, неодобрительно покачивая головой, что девка в мужской одежде — это грешно и богопротивно. Ее надобно переодеть по?людски, а не то высшие силы прогневаются.
— Значит, здешние боги еще вреднее наших, — заметила Роми. — По крайней мере, наши не интересуются, как мы одеты.
— По крайней мере, наши не интересуются, как мы одеты.
На беду, сказала она это достаточно громко. Староста услыхал. Деревню они покинули, провожаемые проклятьями, улюлюканьем и похабной руганью. Если б Роми и Лаймо были вдвоем, вдогонку полетели бы комья грязи и камни, но крутой вид Шертона отбил у деревенских охоту доводить дело до физического контакта.
— Когда путешествуешь, приходится считаться с местными обычаями и предрассудками, — оглянувшись на оставшиеся позади бурые домики, сказал Шертон. — При случае купим тебе дамскую одежду, а пока возьмешь мою шляпу. Надвинешь на лоб, спрячешь волосы — и вполне сойдешь за мальчишку.
По обе стороны от каменной дороги тянулись грядки, разделенные хлипкими изгородями на прямоугольники неравной величины. Дальше поднимались к небесам желто?коричневые древесные гиганты — они слегка покачивались, и казалось, будто они задевают своими плоскими колючими верхушками облачный небосвод. Между стволами зеленел низкорослый подлесок. Небо стало темнее, а даль туманней: приближались сумерки.
— Идемте скорее, — предложила Роми. — Вдруг она почувствует себя хуже?
— Знаешь, почему ты о ней заботишься? — Лаймо не терпелось выплеснуть накопившееся раздражение, и смолчать он не смог.
— Почему? — прищурилась Роми.
— Я не хочу бросать ее, потому что она великая богиня. Каковы бы ни были боги Панадара, мы должны почитать их, — он повторял слова, которые бессчетное число раз слыхал от матери. — Низшие должны чтить высших, это наша доля. А ты не чтишь никого! У тебя на руке Знак Нэрренират, ты ей нравишься, и на самом деле тебе это приятно, как бы ты ни притворялась. Это льстит твоему непомерному самолюбию!
— Что?!
Роми остановилась и повернулась к нему, охваченная бешенством. Ее выдержки хватило ровно на две секунды, а потом она треснула Лаймо кулаком по носу. Тот попытался ударить ее в подбородок, но не успел — Шертон схватил его за шиворот, а девушку за локоть и растащил в стороны.
— Вы бы хоть драться сначала научились… — процедил Шертон сквозь зубы.
Он без усилий удерживал обоих, не давая им сцепиться. Правда, Роми он старался держать поделикатней.
— Лаймодий, ссору затеял ты, — заговорил он после паузы. — Если это еще раз повторится, будешь драться со мной, а не с ней.
Лаймо сник, но виноватым себя не почувствовал. Он сообщает о своих выводах, а его за это бьют — что ж, это в порядке вещей. К такой последовательности событий он с детства привык.
— Пошли, — отпустив их, приказал Шертон.
Заметив ориентир — крытую соломой сторожку с облупившимся крашеным крылечком посреди огорода, — они свернули с дороги (Шертон перемахнул через парапет, Роми и Лаймо перелезли) и по тропинке меж двух изгородей направились к лесу. Роми сердито молчала. Она всегда старалась быть честной, и перед другими, и перед собой, и сейчас хотела разобраться, прав насчет нее этот вредный Лаймодий или нет. Лаймо, в свою очередь, пытался предугадать, чью сторону возьмет Шертон, если зачинщицей следующей ссоры будет Роми.
Оба упустили тот момент, когда ветви кустарника на опушке закачались и из зарослей появилось пятеро вооруженных мужчин. Одеты они были получше, чем крестьяне в деревне, но чересчур пестро. Золотые серьги в ушах, засаленные шейные платки из тончайших кружев, браслеты на волосатых ручищах. В Нижнем Городе так одеваются воры или наемные головорезы, сорвавшие крупный куш. В животе у Лаймо заворочался холодный комок.
— Далеко ль идете, путники? — спросил рослый чернобородый детина.
— Далеко, — спокойным голосом отозвался Шертон.
Лаймо хотел предупредить его, что это, скорее всего, разбойники, но не мог издать ни звука.
Слова замерли в горле.
— А вы не торопитесь, путники. Посидим, поговорим…
Двое других двинулись к Шертону, обходя его с боков. Один даже успел до половины вытянуть меч из ножен. А вот то, что произошло дальше, произошло слишком быстро, чтобы Лаймо или Роми успели уловить детали. Только что громилы нарочито небрежной походкой приближались к Шертону — и вдруг стремительно метнулись навстречу друг другу, сшиблись лбами так, что послышался хруст, и отлетели в стороны, сбив с ног еще двух своих сообщников. Шагнув к чернобородому вожаку, Шертон отвел его руку с блеснувшим мечом, и вожак беззвучно осел на траву. Замершая на месте Роми смотрела, широко раскрыв глаза, но так и не поняла, что Шертон с ним сделал. Вдруг ее грубо рванули назад, к шее прикоснулось зазубренное лезвие.
— Эй, ты! — заорал тот, кто держал ее. — Твою девку зарежу! Стой и не…
Над макушкой у Роми что?то свистнуло, хватка ослабла, нож упал к ее ногам. Потеряв равновесие, девушка тоже упала. Схвативший ее разбойник лежал на траве, из переносицы у него торчали лучи стальной звездочки, по лицу расползались темные струйки.
Трещал кустарник.
— Ты ранена? — встревоженно спросил Шертон, склонившись над Роми.
— Нет, — она испуганно помотала головой.
