Бирвот в течение всего плавания перечитывал древние книги и обдумывал способ перехода. Ему не терпелось увидеть другие миры, но он никак не мог с достаточной ясностью представить, на что это будет похоже.
«Солнце», «луны», «звезды» — ослепительно?яркие источники света в небе. На солнце нельзя долго смотреть, могут заболеть глаза, настолько нестерпимо оно сияет. Бирвот никогда не видел ничего подобного и потому не мог создать умственную картинку, которая бы его удовлетворила. А небо там не похоже ни на серый кисель, ни на растрепанную вату, ни на свалявшуюся шерсть белых овец. Роми однажды сказала, что его можно сравнить с полотнищем блестящей сиреневой ткани, туго натянутой, без единой морщинки. Взяв этот образ за основу, Бирвот сумел представить задрапированный такой тканью сводчатый потолок огромного зала, но не настоящее небо.
Он принял к сведению, что Панадар — мир не менее жестокий, чем его родина, и не строил иллюзий, и все же мысль о том, что его, мага, будут принимать как представителя уважаемой профессии, согревала сердце.
Амиса, портовый город, вытянулась вдоль побережья рядами уродливых кубических построек из обожженного темно?желтого кирпича. В стороне зноя, под низко нависающими облаками, простиралась каменистая пустошь. Иногда встречались оранжевые или светло?коричневые деревья в виде ощетинившихся колючками арок; нанятому в Амисе проводнику?вознице они не нравились, и он старался держаться от них подальше, но не объяснял, в чем дело.
Амиса, портовый город, вытянулась вдоль побережья рядами уродливых кубических построек из обожженного темно?желтого кирпича. В стороне зноя, под низко нависающими облаками, простиралась каменистая пустошь. Иногда встречались оранжевые или светло?коричневые деревья в виде ощетинившихся колючками арок; нанятому в Амисе проводнику?вознице они не нравились, и он старался держаться от них подальше, но не объяснял, в чем дело. В ложбинах, на дне которых застоялась вода, лепились друг к другу шарообразные растения, издающие резкий неприятный запах. Они напоминали кочаны капусты с толстыми, набухшими влагой губчатыми листьями.
Изредка попадались горячие озера. Над ними плавали облака пара, вода бурлила и пузырилась, а под поверхностью скользили, закладывая крутые виражи, смутные темные тела.
— Разве кто?то может жить в кипятке? — присмотревшись, удивился Лаймо.
— Неизвестно, кто это, — отозвался Бирвот, — создания вроде нас или нежить, но приближаться к ним не стоит. Эй, держи левее!
Возница охотно подчинился. Благодаря сглаживающему путь магическому порошку подвода шла по каменистому бездорожью, как по ровному тракту. Был здесь и настоящий тракт, в десятке миль правее их маршрута, но после расспросов в городе Шертон и Бирвот решили туда не лезть.
Во?первых, он проходит через владения пиратского князя, которому Амиса платит дань. Во?вторых, еще дальше к зною находится Мелаф, где выращивают на плантациях знаменитое дурманное снадобье — золотую пыльцу. Мелафцы сбывают ее князю, а тот перепродает заморским купцам, но иные купцы шлют своих посыльных в Мелаф за дорогостоящим снадобьем в обход пиратов — ненужного, с их точки зрения, промежуточного звена. Князь с этим мириться не желает и вылавливает курьеров, поэтому на тракте всегда неспокойно.
Они двинулись по прямой, минуя тракт.
Врата выросли из?за горизонта внезапно: беспорядочная россыпь толстых темных колонн, с легким наклоном торчащих из земли вокруг небольшой пустой площадки. Недаром маг говорил, что это место, описанное в древних книгах, ни с каким другим не спутаешь.
С помощью отними?тяжести машину сняли с подводы и перенесли на площадку. Бирвот велел вознице отъехать к скале в сотне ярдов от скопления колонн и ждать там. Когда наниматели исчезнут, он может взять себе гувлов и подводу и возвращаться в город. Напоследок маг пригрозил: «Если сбежишь раньше, я тебя в дерево превращу!»
В кабине было три кресла. То, что предназначалось для пилота, занял Шертон. Во второе втиснулись Лаймо и Роми — оба достаточно худощавы, чтобы поместиться вдвоем. Третье оставили для Бирвота, который ходил вокруг машины, посыпая сухую красновато?желтую землю еще одной разновидностью магического порошка и произнося заклинания.
Рассыпанный им порошок скручивался в небольшие, по колено человеку, черные смерчики, те хороводом двигались вокруг машины, все быстрее и быстрее. Поднимался холодный ветер. Налетая порывами, он трепал одежду и волосы мага, проникал в кабину.
Бирвот забрался внутрь:
— Ясделал все, что нужно. Врата раскрываются.
Он сел и застегнул страховочные ремни. Заперев дверцу, Шертон тоже пристегнулся.
Смерчики выросли выше колонн, они скользили все стремительней, сливаясь в один громадный смерч. Машина начала подниматься, ее раскачивало, трясло, швыряло из стороны в сторону. За перегородкой, в грузовом отсеке, что?то каталось по полу и бренчало.
Опоясанная колоннами опустевшая площадка ушла вниз — и в следующий миг исчезла. Теперь машину тащило сквозь серо?бело?черный туннель с вращающимися стенками. Шертон не сводил глаз с приборной панели, все еще мертвой… и вдруг на ней огоньками замигали кристаллы: два раза правый белый — рубин в центре — еще раз правый белый — опять рубин в центре. Видимо, это и есть комбинация, соответствующая Облачному миру, та самая, которую Роми отстучала многострадальным затылком Лаймодия.
Видимо, это и есть комбинация, соответствующая Облачному миру, та самая, которую Роми отстучала многострадальным затылком Лаймодия. На всякий случай стоит запомнить.
Туннель выплюнул машину в клубящееся темно?золотое ничто, и болтанка прекратилась. Все кристаллы на пульте приглушенно мерцали, кабину заливал мягкий ровный свет — это разом вспыхнули прикрепленные к потолку магические лампы.
— Получилось! — Услыхал Шертон восторженный шепот. Роми или Лаймо — он не разобрал, чей именно.
Побледневший Бирвот, наклонившись вперед, насколько позволяли ремни, всматривался в пустоту за лобовым иллюминатором.
— Что это?
— Мы называем это междумирьем.
Глава 12
Над Обетованной равниной несколько часов кряду бушевала обычная для Окрапоса пылевая буря. Под вечер она стихла, и маленькое тускло?красное солнце злобно уставилось на пустынный ландшафт, на припорошенные коричневой пылью руины какого?то древнего сооружения из шероховатых каменных блоков, на паломников с замотанными лицами (отряхнув и навьючив на длинноногих мохнатых животных свои палатки, они медлительными вереницами тянулись к этому сооружению), на грибную рощу возле сморщенного, грязно?мыльного озера, на кучу валунов, среди которых пряталась панадарская машина.
Куда делась информационная шкатулка профессора Ламсеария, Шертон выяснил еще вчера, переодевшись кочевником и потолкавшись среди народа на рынке в Жафе, здешнем торговом центре. Постоянного населения в Жафе не было: одни его обитатели снимались и уходили, другие приходили, непрерывная текучка. В то же время там постоянно можно было застать не меньше дюжины племен, больших и малых, и некоторое количество кочевников?одиночек. Выглядел Жаф, как палаточный городок, неровными концентрическими кругами окружающий рынок.
