— Что ж, я хоть посмотрел на вас в деле, — заметил Шертон, когда городок?улитка исчез в тумане. — Неплохо…
Приотстав, Роми и Лаймо переглянулись. Похвала учителя обоих заставила просиять.
— Эй, а ты действительно хочешь стать моей жрицей? — окликнула Нэрренират.
— Нет! — Ударив гувла пятками по бокам, Роми поравнялась с ней и объяснила: — Я сказала это, чтоб избежать конфликта.
Лаймо почему?то хихикнул.
Шертон и Роми все чаще ехали рядом, отстав от остальных, и что?нибудь рассказывали друг другу о себе или просто говорили о чем угодно.
Оба отчаянно хотели сближения, но Шертон не желал пользоваться своими преимуществами лидера группы (это у него был своего рода пунктик, чрезвычайно для него важный), а Роми боялась проявить навязчивость. Они делали маленькие шажки навстречу и были готовы отступить, если с другой стороны промелькнет хотя бы намек на протест.
Однажды на вечерней стоянке Шертон отошел к морю, темному, шепчущему, затуманенному, лишь местами отблескивающему отраженным облачным светом. Разожженный у дороги костер виднелся позади размытым оранжевым пятном. Обогнув его, большая тень приблизилась к Шертону, остановилась рядом.
— У меня к тебе деловое предложение, Шертон, — Нэрренират говорила хрипло и тихо. — Уступи мне Роми. Что ты хочешь взамен?
— Роми не может быть предметом сделки.
— Ты не бизнесмен, Шертон, сразу видно. Кто угодно может быть предметом сделки. Назови цену.
— А ее мнение тебя не интересует?
— Это мы уладим. — Богиня уселась на песок, по?кошачьи обернув длинный гибкий хвост вокруг лап. — Она одинока. Сейчас она тянется к тебе, но если ты от нее откажешься, она будет рада моему вниманию.
— Я подозреваю, нет смысла объяснять тебе, насколько непорядочно твое предложение?
— Да брось… Что тут непорядочного, если все останутся довольны? Ты уверен, что Роми тебе нужна? Ты ведь даже оценить ее по?настоящему не способен.
— Представь себе, я ее оценил, — буркнул Шертон.
— Как смертный. Вы, смертные, видите лишь то, что лежит на поверхности. Будь у нее другая внешность, ты бы на нее внимания не обратил.
— А что видишь ты? — несмотря на вспышку злости, он заинтересовался.
— Она очень красива. Я имею в виду не только тело. Для меня не проблема создать точную копию ее тела или даже улучшенную копию. Роми — на редкость эстетичное бестелесное существо, я давно таких не встречала. И я хочу получить ее! Давай договоримся, выдвигай условия.
— Извини, не выйдет.
Нэрренират безмолвно смотрела на него, шевеля кончиком хвоста. Облачный свод все еще слабо светился, и Шертон отчетливо видел ее сумрачные глаза с кошачьими зрачками.
— Уж не собираешься ли ты нарушить договор, который мы заключили в Суаме?
— Не собираюсь, не бойся. Шертон, четыре рождения назад ты был моим любовником и утверждал, что тебе для меня ничего не жалко, а теперь не хочешь отдать мне девчонку! Впрочем, я давно уже убедилась, что нет смысла напоминать о таких вещах теряющим память…
— Я — твоим любовником?.. — От такого признания он слегка опешил. — Неужели меня принесли тебе в жертву?
— Нет. У нас был самый настоящий флирт, словно мы оба люди. Ты и в тот раз был таким же бродягой и героем?одиночкой, как сейчас. И отказался принять мое покровительство, потому что хотел сохранить независимость. Но ты действительно любил меня… — Она вздохнула: — Я не стала бы вредить тебе, даже если б не была связана клятвой.
Шертон не мог воспринимать сидящее напротив существо как женщину, в которую он когда?то был влюблен. Пусть даже четыре рождения назад. Это казалось ему невозможным, нереальным.
— Ну вот, я же говорила, что смертные неспособны видеть дальше оболочки, — констатировала Нэрренират. — Интересно, что ты почувствуешь, когда увидишь меня в человеческом облике? Вообще?то, это тело тоже по?своему красиво, но для секса оно не предназначено.
— От чего зависит ваш пол? Почему ты богиня, а не бог?
— Потому что когда?то я так решила. А что, мне нравится… Подумай о моем предложении насчет Роми, время есть.
— Она сама выберет.
— Она выберет тебя, ты человек.
Богов она не любит из?за того, что Цохарр убил ее родителей. Но если она останется в одиночестве, у нее не будет выбора… Шертон, ты ведь не сможешь защитить ее от Ицналуана, а я смогу. Поверь, для нее так будет лучше.
Нэрренират все?таки нащупала болевую точку: Шертон привык к постоянному риску, но за Роми боялся. Да, он не был уверен, что сумеет защитить ее при любых обстоятельствах.
— Титус тоже хотел сделать как лучше, — проворчал он, пожав плечами.
— Ага, вот и проболтался! Значит, ты встречался с ним в Суаме и предупредил? То?то я не нашла его…
— О тебе я ему не говорил.
— Да знаю я эти словесные уловки! Ничего, он и без меня плохо кончит. Такие, как он, всегда кончают в дерьме.
Поднявшись, богиня прошествовала мимо него к морю, шумно бултыхнулась в теплую фосфоресцирующую воду. А Шертон вернулся к костру. Роми что?то говорила остальным, оживленно улыбаясь, и он, глядя на нее, вновь ощутил укол сомнения: вправе ли он втягивать ее в свою неустроенную жизнь?
Редкие скалы слева от дороги превратились в сплошной опутанный лианами массив, и море исчезло за ними, словно его и не было вовсе. Расстелив на земле старую потрепанную карту, нарисованную черной тушью на бледно?желтом шелке, Бирвот сказал, что Лойзираф уже близко. Нужно только незаметно проскользнуть мимо Чадны, пиратского княжества. Шертон с облегчением отметил, что в срок они укладываются: по его расчетам, в Панадаре сейчас только?только начался месяц Поющего Кота. Точную дату, находясь в другом мире, определить невозможно, однако запас времени есть.
Теплый туман уплотнился, обрел неестественную липкость и почти не рассеивался. Иногда из его гущи доносились странные неотчетливые звуки. Слева все тянулась скальная стена, покрытая капельками влаги, твердая и неровная, успокаивающе?реальная, зато справа находилось непонятно что. Нэрренират пребывала в дурном настроении и мерзко ругалась: ей пришлось сесть на диету, поскольку деревни, где можно купить мясо или рыбу, попадались все реже, а охотиться на болотах в сплошном тумане — самоубийственное занятие. Да и неизвестно, можно ли там поймать что?нибудь съедобное.
Когда подворачивался шанс, Шертон покупал для нее провизию не торгуясь, но аппетит у нее был зверский, и она жаловалась, что постоянно голодает. Лаймо нервничал и старался держаться от нее подальше.
Каждую придорожную деревню, вместе с плантациями и пастбищами, окружал частокол, оплетенный высушенными лианами. На шестах висели обереги: гирлянды деревянных фигурок и туго набитые матерчатые мешочки. Крестьяне, бледные худые люди с нашитыми на одежду бубенчиками (это позволяло им находить друг друга в тумане), рассказывали, что изгородь то и дело приходится чинить, потому что с болот по ночам «лезет всякое». Они не удивлялись, увидав запряженного в подводу черного зверя: весь мир, кроме своей хорошо знакомой деревни, для них тонул в тумане, вечном, все прячущем, и люди привыкли к мысли, что туман способен породить что угодно. Раз что?то появилось — значит, оно существует и еще какое?то время будет существовать, а потом уйдет с глаз долой, растворится в окружающем родную деревню мороке.
