— Какая рука? — спросил целитель. — Левая? Скажи мне, как ты это сделала?
— Я приняла дозу кивчала, чтоб не было больно… — Романа запнулась. — Нет, сначала я смешала соляную кислоту, сок белой ведьминой травы, драконью мочу семилетней выдержки, толченый лисий камень, лимонный сок, слизь серебристой медузы и еще добавила отвар лунных лепестков, чтоб ожог был локальным, а не по всей руке. Я приняла кивчал, перед тем как приложить к руке губку, смоченную в растворе. Все равно было больно. Вот, все…
Пока она объясняла, чиновник сердито сопел, потом буркнул:
— Воспитали тебя! Разве не учили с детства, что каждый должен жертвовать собой ради общего блага?
— Можно и пешком по лестнице подниматься, — тихо, но дерзко ответила Романа.
— Мы все вас учим?учим, все в голову вдалбливаем, а вы…
— Кончайте базар! — прикрикнула Нэрренират. — Приступай, целитель.
Старик вынул из мешочка на поясе радужно искрящийся кристалл и начал поглаживать им руку девушки, что?то напевно бормоча. Адвокат, наблюдавший за ним, упустил момент, когда серовато?багровые рубцы исчезли и на нежной коже возле запястья проступил изящный черный цветок, как будто нарисованный одним росчерком искусного пера.
— Знак есть! — объявил чиновник. — Она принадлежит вам, великая, по древнему праву, никто этого не оспаривает. Вы можете забрать ее, когда пожелаете. Департамент Жертвоприношений, а также императорский двор и Высшая Торговая Палата выражают вам свое глубочайшее почтение. Теперь, когда этот злополучный инцидент исчерпан, не согласитесь ли вы милостиво удовлетворить нашу просьбу относительно эскалаторов…
— Ицналуан! — прервал его речь пронзительный женский крик.
Кричали около арки, что выходила на террасу, опоясывающую периметр. Там, спиной к проему, стояла мать Обрана Фоймуса, воздев к небу руки. Ее темная приземистая фигура зловеще вырисовывалась на фоне солнечной пустоты.
— Великий Ицналуан, приди на мой зов!
— Что? — Нэрренират плавным хищным движением развернулась к арке. Ее вторая, змеиная голова, которая до сих пор вела себя индифферентно, угрожающе зашипела.
Снаружи, с лестниц, доносились возгласы. Потом некая тень заслонила небо, и в проем начал протискиваться похожий на гигантскую желто?зеленую жабу Ицналуан.
Как и Нэрренират, он явился в Храм Правосудия безоружным. Его тело покрывали подвижные гребни с заостренными кромками, из растянутого рта торчали клыки. Когти были подлинней, чем у Нэрренират — дюйма три?четыре. Принимая материальный облик, с размерами он просчитался, арка оказалась для него узковата. Впрочем, тем хуже для арки. Уступая его напору, камень трескался и крошился.
— Великий, покарай проклятую девку! — умоляла оставшаяся у него за спиной женщина. — Она убила Обрана, моего сына, который был посвящен тебе во младенчестве! Растопчи ее, пожри ее, а потом вырви у нее печенку и сердце!
Нэрренират грубо выругалась. Окутывающий ее шею газовый воротник вдруг расправился, наподобие лепестков цветка, и эти лепестки сомкнулись, заключив голову богини в прозрачную сферу.
— Что будем делать? — спросил капитан стражи у старшего судьи.
— Посмотрим… — Тот сердито хмурился, чтобы скрыть растерянность. — У нас еще много резервов… Если ситуация выйдет из?под контроля, выпустим Карминатоса.
Бог наконец?то пролез внутрь. Развороченная арка за его спиной походила теперь на дыру, пробитую в стене тараном. Из жабьей глотки вырвался низкий утробный рык:
— Кто посмел?!
Ицналуан обладал несокрушимой мощью (почему его и признавали великим богом), зато соображал туго. У него даже своего бизнеса не было. Несколько веков назад решил он восполнить этот пробел и понастроил мостов на Гешейских болотах, неподалеку от своего главного храма. Он намеревался взимать плату за пользование, однако прогадал с местом: южные болота находятся в стороне от людских дорог и поселений, разве что случайный путник туда забредет. Мосты, не принесшие своему творцу ни чести, ни прибыли, до сих пор оживляли пустынный гешейский пейзаж, вздымаясь грандиозными черными дугами над ржаво?зеленой топью. Ходили по ним разве что паломники, дабы сделать приятное своему богу. В общем, интеллектуалом Ицналуан не был, и его почитатели были ему под стать, вроде матери Обрана Фоймуса.
— Кто?! — повторил он, грозно озираясь.
— Она! — Мать Вария Клазиния указала на Роману. — Убейте ее, великий!
В воздухе черной молнией мелькнул хвост Нэрренират, венчающий его шип пронзил правый глаз Ицналуана.
— Она! — Мать Вария Клазиния указала на Роману. — Убейте ее, великий!
В воздухе черной молнией мелькнул хвост Нэрренират, венчающий его шип пронзил правый глаз Ицналуана. Раненый бог заревел и ударил богиню лапой по лицу, но страшные когти всего лишь скользнули по защищающей голову прозрачной сфере.
Парлус отметил, что Нэрренират, вероятно, имела в виду драку, собираясь в Храм Правосудия — ее тело было практически неуязвимым, чего нельзя сказать об Ицналуане, который создавал себе тело наспех.
Боги наносили друг другу стремительные хлесткие удары. У них под ногами хрустели куски штукатурки, битый камень, обломки деревянных скамеек. Колонны, невзначай задетые их лапами, покрывались паутиной трещин. Люди жались вдоль стен, кто?то пытался пробраться к выходу. Мать Вария Клазиния, растеряв утонченный лоск придворной дамы, пронзительно визжала. Внезапно змеиная голова Нэрренират метнулась к женщине и перекусила ей шею, а в следующее мгновение вновь впилась зубами в запястье Ицналуана.
«Как же она управляет сразу всеми восьмью конечностями, двумя головами и хвостом?» — подумал забившийся в нишу для подсудимых адвокат.
За шиворот ему упал кусок штукатурки. Здание содрогалось.
— Мы больше не контролируем ситуацию! — крикнул старший судья. — Выпускайте Карминатоса!
Маг, спрятавшийся за судейским возвышением, наполовину прокричал, наполовину пропел длинное заунывное заклинание.
Одна из колонн, разбитая могучим хвостом Ицналуана, разлетелась на куски.
— Романа, давайте наружу! — оглянулся на клиентку Парлус. — Здесь опасно!
Прижавшись к стене, оцепенев, Романа смотрела на драку.
— Пошли! — чиновник Департамента Жертвоприношений схватил ее за руку и потянул к выходу. — Живо!
Он действительно хотел спасти ее (пусть не ради нее самой, а ради благоволения Нэрренират, ради эскалаторов, ради своей карьеры), но девушка вырвалась и отскочила. Ицналуан, благоразумно сузивший уцелевший глаз до размеров щелки, взмахнул лапой, стремясь зацепить ее, однако Нэрренират блокировала удар шипастым предплечьем и одновременно мягким толчком, на секунду втянув когти, отшвырнула Роману в сторону. Теперь девушка находилась слишком далеко от Парлуса и чиновника, те не могли до нее добраться.
Круглая гранитная плита в центре зала приподнялась, из отверстия высунулась покрытая синей чешуей морда. С лязгающих клыков капала пена. Следом за мордой показалась толстая шея, окруженная костяным воротником. Сообразив, кто это лезет из подвала, адвокат слегка опешил.
— Что делать? — пихнул его в бок чиновник. — Проклятая девчонка… Если мы не утрясем этот вопрос, с меня спросят!
— Романа, спасайтесь! — закричал Парлус. — Выбирайтесь отсюда и бегите к ближайшей станции рельсовой дороги!
