Стояла ватная вечерняя тишина, даже Нэрренират перестала выть (Лаймо надеялся, что страдающая богиня не ушла далеко и завтра не придется искать ее по всем окрестным ущельям, — если опять беготня, он лучше заранее застрелится!). В этой тишине низко и внятно звучал голос Арса, произносящий непонятные слова.
Ущелье затопило алое сияние. Оно исходило из одного источника — что?то небольшое и яркое, но не слепящее, черный силуэт Арса заслонял эту штуку, не давая рассмотреть, что там. Внезапно свет хлынул наружу, он был теплый, приятно согревающий. Лаймо взглянул на свою кисть — кожа казалась красноватой. И боль утихла.
— Лаймо! Лаймо, отойди!
Бирвот звал его, но Лаймо не подчинился. Он хотел отдохнуть от боли, а если выйти из заполненного сиянием пространства, поврежденные места снова начнут ныть. Еще одно мгновение…
Арс замолчал, алый свет схлынул, исчез. Боль возвращалась — понемногу, как медленно прибывающая вода. Шаркая, к Лаймо подошел Бирвот:
— Ты тоже попал под заклятье! Это очень древнее заклятье, его никто с тебя не снимет.
— И что теперь? — Лаймо наконец?то сообразил, что произошло, и испугался.
— Да ничего страшного, — устало глядя на него сверху вниз, вздохнул маг. — Ты ведь связан с ними узами дружбы? Значит, если вы когда?нибудь в новом существовании встретитесь, вы сразу почувствуете взаимное дружеское расположение. Это не так плохо.
— Не так плохо! — с облегчением согласился Лаймо.
— Вот если бы ты был влюблен в Роми, это вызвало бы сложности…
— Я не влюблен.
Роми теперь поправится, и у них все будет в порядке?
— Нет, — Бирвот покачал головой. — Связующее Сердце никого не может исцелить — оно лишь устанавливает неразрывную связь между существами, отныне и навсегда. Завтра утром я попробую очистить ее кровь… если она доживет до утра. — Перед тем как прошептать это, маг покосился через плечо на неподвижную фигуру Шертона. — Попробую, но ничего не обещаю.
Роми дожила до утра. Разложив вокруг нее свои амулеты, Бирвот приступил к магическим манипуляциям, а Лаймо взял кожаный бурдюк и потащился к ручью за водой. Больше некому. Арс опять провел бессонную ночь, Паселей робко уговаривал его хоть немного поесть, и Лаймо решил, что самое лучшее — не мешать им.
Когда он возвращался, кустарник возле входа в ущелье зашевелился и затрещал. Лаймо шарахнулся в сторону, только и успев подумать, что боец из него нынче никакой, он же еле ноги волочит… Но из зарослей вместо чаднийских пиратов вылезла Нэрренират.
— Привет, Лаймо! Все наши живы?
— Все, великая. — Он с трудом нагнулся и подобрал шлепнувшийся на камни бурдюк. — Как вы себя чувствуете?
— Отвратно. Хорошо хоть судороги прекратились и блевать больше не хочется. Лаймо, никогда не пробуй наркотики! Такая гадость…
— Я и не собираюсь, великая, — искренне заверил богиню Лаймо.
— Ты ранен?
— Ну да, позавчера вечером. Когда мы освобождали Арса и Роми, помните?
— Хм… Никогда бы не подумала, что наркота может так замутить мою память… Где Роми?
— У нее заражение крови, Бирвот ее лечит.
Нэрренират направилась к людям. Лаймо захромал следом, и вдруг его пронзила паническая догадка. Он до того струхнул, что забыл о боли, мигом обогнал богиню и заступил ей дорогу.
— Подождите, великая, только один вопрос! Где вы были вчера вечером?
— А я знаю? Помню, как мы из … Чадны выбирались, а что было вчера — сплошной туман… Меня ломало, как последнего смертного!
— Великая, пожалуйста, постарайтесь вспомнить, где вы были вечером! В кустах, где сегодня утром, или где?то в другом месте?
— Понятия не имею. Какое тебе дело?
— Ну, просто интересно, — промямлил Лаймо. — Если там в скале какая?нибудь сквозная пещера, к нам ведь могут незаметно подобраться…
— Ага, там есть сквозная пещера, в ней?то я и очнулась сегодня утром. Пусть подбираются, не возражаю — бегать за жратвой не придется.
Оттащив бурдюк в лагерь, Лаймо вернулся к зарослям кустарника. Вход в пещеру до поры до времени прикрывала густая завеса ползучих растений с шершавой, как зеленый наждак, листвой и влажными оранжевыми колокольчиками. Сейчас эта завеса была разодрана, за ней зияла темная полость в теле скалы. Лаймо осторожно ступал по россыпи камней, придерживаясь за стенку. Поворот, и вдали забрезжил серый дневной свет. Видимо, противоположный выход находится в одном из соседних ущелий. Нэрренират не помнит, когда она заползла сюда и где провела ночь… На обратном пути Лаймо разминулся с богиней, но не стал приставать к ней с расспросами, он был в смятении.
Бирвот, с мокрым посеревшим лицом, сидел на земле перед своей палаткой и жадно пил воду из глиняной кружки.
— Она проживет не больше трех дней, — сипло прошептал он в ответ на вопросительный взгляд Лаймо. — Я применил самое сильное колдовство, это предел… Иначе она умерла бы сегодня. Почему ты так смотришь?
Оглянувшись на Арса, который изваянием застыл около Роми, Лаймо озабоченно сообщил:
— Кажется, у нас с богиней неприятности. Новые… Я ведь вчера попал под заклятье Связующего Сердца, да? Ну вот, а сейчас, когда я возвращался с водой, великая вылезла из пещеры рядом с тем местом, где я вчера сидел.
Новые… Я ведь вчера попал под заклятье Связующего Сердца, да? Ну вот, а сейчас, когда я возвращался с водой, великая вылезла из пещеры рядом с тем местом, где я вчера сидел. Она не помнит, где была вечером.
— Ох… Я всегда говорил, что лучше не использовать эти древние заклятья, — утерев ладонью мокрое лицо, пробурчал маг. — Их создали не люди — другие существа, которые жили до людей.
— А может, на нее не подействовало, раз она была одурманена золотой пыльцой? — со слабой надеждой предположил Лаймо.
— Наоборот, — кисло возразил маг. — Еще как подействовало!
— Тогда лучше ничего ей не рассказывать! Великая прогневается, если узнает, что на нее наложили заклятье. У нас в Панадаре бывали случаи, когда кому?нибудь из магов удавалось заклясть бога, так это всегда кончалось плохо. Я слыхал, Цохарр взбесился из?за того, что один идонийский маг навел на него чары. Говорят, тот маг хотел узнать у него секрет вечной молодости, но Цохарр прогневался и начал мстить всем людям подряд. В общем, это чревато… А может, она вечером где?то в другом месте была?
— Может быть. Ты прав, Лаймодий, не стоит докучать богине разговорами на эту тему. Сделаем вид, что ничего не случилось.
Нэрренират вернулась в лагерь через два часа. Подойдя к Шертону и Роми, поглядела на девушку, попытавшуюся улыбнуться (после утреннего колдовства Бирвота она очнулась), и негромко сказала:
— Шертон, надо двигаться к вратам. Так быстро, как только сможем, это единственный шанс спасти ее.
— Давай отойдем, — хрипло предложил Шертон.
Ни на секунду не выпуская Роми из виду, он поднялся и отступил в сторону. Повернувшись к богине, шепотом объяснил:
— Переход в междумирье скорее убьет ее, чем спасет. Помнишь, какая там была болтанка?
— Я исцелю ее, как только мы вырвемся из Облачного мира. И вас всех тоже.
— Она может не выдержать. — Он с трудом выталкивал из горла затвердевшие, ненавистные слова. — Не дождаться…
— У тебя есть уловитель?
— Зачем?
— Чтобы забрать Роми с собой, даже если ее тело умрет. Ты слыхал о том, что боги не воскрешают мертвых?
