Афарий заглянул в мешочек на поясе у Роми: да, там лежал медолийский самострел. Орудие убийства.
— Идем.
Взяв девушку за локоть, он повлек ее к лестнице. Временами Роми начинала упираться, но очень вяло и слабо. Титус припомнил замечание Эрмоары насчет ее высокой сопротивляемости. Заклятье, превратившее Атхия в идеально послушный автомат, не смогло до конца парализовать ее волю. Впрочем, это не имело значения.
По лестнице поднимался наряд городской стражи.
— Я задержал убийцу, — громко объявил Титус. Стражники остановились.
— Это Романа До?Энселе, студентка первого курса. У нее были личные счеты с покойными. Самострел, из которого она стреляла, лежит в мешочке на поясе… — Его уверенный голос прервался. Сглотнув, афарий добавил: — Преступница добровольно призналась в содеянном, не забудьте занести это в протокол.
Он выпустил ее локоть и выдернул булавку. Роми вздрогнула, схватилась за перила. Стражники окружили ее, оттеснив Титуса.
— Романа До?Энселе, именем императора вы арестованы! Если у вас есть при себе какие?либо магические амулеты и приспособления, вам надлежит сдать их…
Титус боком протиснулся мимо, сбежал по расплывающейся от слез лестнице в вестибюль и выскочил на жаркую вечернюю улицу.
Все. Он выполнил свой долг. Теперь надо сообщить о случившейся трагедии Эрмоаре.
Сумерки застигли его возле городских ворот. Это были Юго?Восточные ворота, которые закрываются сразу после захода солнца, так что Титус успел в последний момент.
Он не торопился, отчасти неосознанно, отчасти намеренно оттягивая объяснение с главой клана До?Энселе. Прошелся не спеша по опоясывающей террасе, задержался перед Храмом Правосудия — памятником седой древности, пережившим десятки поколений панадарцев. Сколько судеб перемололи незримые жернова, скрытые за его суровым монументальным фасадом? Здесь судили многих, а скоро здесь будут судить Роми.
Храм Правосудия нависал над Титусом, как горная круча. Опустив голову, афарий побрел прочь, повернул к лестнице и начал спускаться. Внизу его ждали затопленные теплой синеватой мглой крыши Нижнего Города.
— Афарий, ты начинаешь раздражать меня, — сквозь зубы процедила Эрмоара, когда секретарь проводил его в комнату на втором этаже. — Где Роми?
— Случилось несчастье, госпожа.
— Какое несчастье? Она жива?
— Она?то жива, госпожа, но отошли в мир иной двое ее товарищей по учебе, Обран Фоймус и Варий Клазиний. Один из них мог бы стать правоведом, а второй — теологом. Возможно, сегодня мы потеряли будущего хорошего правоведа и будущего хорошего теолога…
— Хороший теолог — мертвый теолог, — фыркнула Эрмоара. — Мне нужна Роми, а не два будущих обормота!
Титус моргал, шокированный ее словами. Никто в здравом уме такого не скажет! Ведь теологи, противостоящие богам — это опора и передовая гвардия человечества… Воистину, такое можно услыхать только от толстосумов, горделиво попирающих общепринятые нравственные нормы! Надо все?таки ее урезонить…
— Я жду! — Ее голос прозвучал резко, как удар хлыста.
— Произошло страшное и непоправимое, госпожа. Тут есть и ваш недосмотр, и мой недосмотр, и недосмотр университетского начальства. Это наша общая вина и общая беда…
— Афарий, ты способен выдавать информацию, не мусоля ее, как корова жвачку?
— В общем, Роми их застрелила, — вздохнул Титус. — Она оправдывает свой дикий поступок тем, что Клазиний и Фоймус издевались над ней, били ее, а также довели до попытки самоубийства ее однокурсника. Я не спорю, покойные вели себя недопустимо, но для убийства не может быть оправданий!
— Что ж, это совсем неплохо. — Эрмоара вдруг ухмыльнулась. — Девчонка должна понимать, что теперь только я могу спасти ее от суда и казни. Дурак, почему ты бросил ее в Верхнем Городе?
— Я не мог… — пробормотал Титус, огорошенный ее реакцией: он?то приготовился к слезам и причитаниям.
— Ты должен вытащить Роми за периметр. Немедленно, пока ее не арестовали!
— Вы не понимаете ситуации, госпожа…
— Она тебе нравится, не так ли? Ты хочешь, чтоб она осталась жива?
Комната вдруг заколебалась, как отражение в воде. Магия!.. Титус судорожным движением сунул руку за пазуху, где лежали амулеты, потерял равновесие и уселся на пол. То есть на землю.
Они с Эрмоарой очутились под открытым небом, у подножия Верхнего Города. В темноте, за массой кустарника, светились окошки домов, где?то лаяла собака. С другой стороны белели бессчетные лестничные марши.
— Вставай!
Эрмоара схватила его за шиворот и поставила на ноги — легко, словно он ничего не весил.
— Сохраняйте спокойствие, мы подверглись магическому воздействию, — предупредил ее афарий. — Вы обратили внимание, где мы находимся?
— У Карнатхора в жопе. Это называется телепортация, идиот. Мгновенный перенос из одной точки пространства в другую, дошло? Вижу, что не дошло.
Это называется телепортация, идиот. Мгновенный перенос из одной точки пространства в другую, дошло? Вижу, что не дошло. Ладно, насчет твоих умственных способностей я и раньше не обольщалась. Ты сейчас поднимешься в Верхний Город и выведешь Роми за периметр. Скажи, что я хочу ее спасти. И еще скажи, что ожог я ей прощаю — за убитого теолога. Все понял?
Пережитый в университете шок, телепортация, странные речи Эрмоары — несмотря на подготовку афария, у Титуса от всего этого голова шла кругом. Он прошептал:
— Боюсь, это вы не понимаете истинного драматизма ситуации, госпожа.
— Хм, если ты считаешься у себя в Ордене хорошим исполнителем, каковы же тогда плохие? Иди! — Она грубым рывком развернула его к лестницам. — Я жду здесь.
В первый момент Титусу показалось, что у него кружится голова, но потом он понял, что это не так. Лестницы двигались! Ступеньки ближайшей стремительно убегали вверх, это и вызвало иллюзию головокружения. Сверху, из темноты, доносились возгласы людей, застигнутых внезапной переменой на полпути.
Он оглянулся на Эрмоару:
— Смотрите, эскалаторы заработали!
Та с тоской выругалась:
— Ну да, идиот, заработали! Вот этот — скоростной. Отправляйся за Роми.
Странно, совсем не удивилась… Неужели это она каким?то образом сумела договориться с самой Нэрренират?.. Вот что значит большой капитал!
— Госпожа, боюсь, что сейчас я нанесу вам удар в самое сердце, но иначе я поступить не мог. Роми уже арестована. Я обязан был задержать убийцу и передать городской страже. Клянусь, это решение далось мне нелегко…
— Что?..
Эрмоара схватила его за горло — одной рукой, но ее пальцы оказались твердыми, как железо.
— Что ты сделал? — Она встряхнула его.
— Исполнил свой нравственный долг… — задыхаясь, выдавил Титус. — Она не только застрелила их… Она сказала, что будет сама решать и сама выбирать… Такие умонастроения… у девушки… нельзя… Я афарий…
— Ты ублюдок! — Ему почудилось, что глаза Эрмоары изменили цвет — в них как будто полыхнуло лиловое пламя. — Сначала ты позволил … подонку убить моих людей, теперь сдал страже девчонку, которая по древнему праву должна достаться мне! Я тебе, …, за это заплатила?!
— Мой долг…
Эрмоара издала звук, больше похожий на рык разъяренного зверя, чем на человеческий возглас. Ее лицо… да не только лицо, все тело расплывалось, очертания стали нечеткими, неопределенными. Она выпустила его горло, и Титус инстинктивно отшатнулся. Много позже он понял: это и спасло ему жизнь. Если б он остался на месте, страшный удар снес бы ему полголовы, а так всего лишь задело по щеке… Но и этого хватило, чтобы он упал навзничь, ломая ветки жасмина.
