— Люди, спасайтесь!
Оставшийся позади зверь рычал и крушил подлесок.
Не помня обратного пути, афарий положился на инстинкт гувла, и через некоторое время тот вынес его на опушку, к каменной дороге. Молоденький егерь уже был там. Вскоре появились остальные, причем старший и рыжебородый ехали на одном гувле. Увидав Титуса, охотники разразились бранью: без него?де все шло хорошо, зверь, считай, уже сидел у них в кармане, а в другом кармане лежала королевская награда, а он, не знакомый с правилами охоты раздолбай, спугнул, раздразнил зверя, попер, видать, напролом и наступил ему на хвост, да еще чуть не извел всех своим вонючим дымом! При этом егеря то и дело умолкали и принимались кашлять, злобно косясь на афария.
— Я спас ваши жизни, — сухо заметил Титус. — Если б не мои вонючие шарики, зверь бы всех растерзал.
— Без тебя мы бы его уже взяли, живым или мертвым, — проворчал угрюмый Беклей. — Чертовы монахи, одна морока от них…
Обмениваясь репликами, они не забывали нахлестывать гувлов: не ровен час, животное очухается и бросится в погоню.
Вечером все пятеро держали ответ перед королевской семьей в почти пустом, скудно освещенном тронном зале. Егеря наперебой обвиняли Титуса в провале охоты. Раздраженный их поведением афарий тем не менее сохранял достоинство, излагая факты.
— Итак, чудовище сбежало из балагана, — выслушав обе стороны, подвел итог Актарей. — Надобно узнать, кто хозяин, и конфисковать имущество в казну, а самого подлеца забить палками на площади. Такую тварюгу распустил…
— Хозяин?то, вероятно, остался в Урсабе, — заметил стоявший на ступеньках рядом с троном Малевот. — По ту сторону границы. У нас циркачей нет.
— Ваше величество, церковь Истинных Богов смиренно просит вас подписать декрет о том, что сей зверь — не адский черный зверь, а обыкновенное животное, — тихо потребовал священник в темной мантии. — И повелите карать еретиков, дерзающих утверждать обратное!
— Подпишу, подпишу… — пробормотал, морщась, Актарей. Когда пришли звать его в тронный зал, он отсыпался после утренней пирушки и потому был не в духе.
— Совсем оно ручное, ваши величества, сахарок у меня с руки ело… — влез рыжебородый егерь, тоже успевший напиться после неудачной охоты.
— Зверя надо уничтожить, ваши величества! — поклонившись, перебил Титус. — Незамедлительно! Он представляет собой опасность для ваших подданных.
— А чего он на тебя?то взъярился? — спросила королева Лусилла. — Егеря вот говорят: их не трогал, хорошо себя вел. До сей поры, как нам доложили, он только разбойников ел… или там свиней…
— Значит, сия тварь питается разбойниками, свиньями и смиренными монахами, — сладко улыбнулась ее наперсница Эмрела, с первого дня невзлюбившая Титуса.
— Не знаю, ваше величество, — игнорируя придворную даму, ответил Титус.
Он уже несколько раз мысленно проанализировал происшествие, выстраивая причинно?следственные цепочки, но так и не понял, что привело животное в ярость.
— Может, рожа твоя его испугала? — предположила королева. — Очень уж ты уродлив!
Титус ощутил болезненный укол и не сумел это скрыть: слишком измотал его несуразный сегодняшний день.
— Не обижайся, я по?доброму говорю, — заметив это, добавила Лусилла. — Урод он и есть урод! А я никому плохого не скажу, у кого хочешь во дворце спроси.
— Ступайте, — сделав рукой царственный отпускающий жест, устало велел Актарей. — Мы еще подумаем, как бы нам организовать охоту на зверя…
— Декрет о ереси, ваше величество, — придвинувшись к нему, напомнил церковник.
Трижды низко поклонившись, как предписывал этикет, афарий направился к выходу. Ему подмигивала, поблескивая в полумраке, позолота, подошвы халгатийских придворных туфель слегка скользили по паркету. Настроение у Титуса было сумрачное: впереди его ждала еще одна бессонная ночь.
Отмерив серебряной ложечкой дозу порошка из одного матерчатого пакетика, из другого, из третьего, Шертон высыпал все это в котелок с остывшей кипяченой водой, тщательно перемешал. Добавил столовую ложку масла манглазийского корня. Снадобье приобрело голубоватый оттенок.
— Пей!
Нэрренират потянулась к котелку, но тут на нее снова напал судорожный кашель.
Добавил столовую ложку масла манглазийского корня. Снадобье приобрело голубоватый оттенок.
— Пей!
Нэрренират потянулась к котелку, но тут на нее снова напал судорожный кашель. Отвернув морду в сторону, она издавала хриплые лающие звуки, ее большое тело конвульсивно дергалось. Наконец приступ кончился. Подхватив щупальцами котелок, богиня проглотила содержимое и обессиленно растянулась на земле.
Вечерняя мгла уже начала размывать очертания деревьев. Шертон подбросил в костер несколько сухих сучьев, пламя затрещало веселее. За прошедшее время все четверо успели привыкнуть к этому хмурому заболоченному лесу. Их здесь никто не беспокоил: крестьяне редко забирались в чащу, поскольку боялись нежити, а нежить как огня боялась Нэрренират, невосприимчивую к суггестии, неуязвимую для клыков и когтей и вдобавок одержимую неуемным исследовательским любопытством.
Скоро они простятся с Халгатой и отправятся на юг, в сторону зноя. Вместе с Бирвотом. Сегодня Шертон нанял в Суаме артель плотников и каретных дел мастера, которые должны по его чертежам изготовить подводу для перевозки машины.
— Уже лучше… — Богиня повернулась к людям. — Вот …!
Вернувшись из города, они обнаружили Нэрренират неподалеку от своей поляны с костровищем. Великая богиня каталась по земле, оставляя когтями во мху глубокие борозды, корчась от надсадного, рвущего горло кашля. В промежутках между приступами она еле?еле смогла произнести несколько слов: рецепт снадобья, которое нужно приготовить. На ее счастье, в мешке у Шертона нашлись все необходимые компоненты.
— Ты можешь наконец объяснить, что с тобой случилось?
— Это был п…ц! Знаешь едкие дымовые шарики, их делают маги?пиротехники?
— Такие? — показал Шертон, вынув из кармана.
— Вот?вот. Это дерьмо когда?нибудь взрывалось у тебя прямо в глотке?
— Я их не ем, — хмыкнул он после короткой удивленной паузы.
Роми и Лаймо ошеломленно смотрели на богиню.
— Счастливчик… Я сегодня один такой почти проглотила.
— И зачем тебе это понадобилось, великая? — с непроницаемым лицом поинтересовался Шертон.
— Мне швырнул его в рот … афарий. Когда я его поймаю, я ему для начала десять штук таких скормлю!
— Откуда здесь взялся афарий?
— Попал сюда вместе с нами. В междумирье около вашей машины болталась еще одна, патрульная. Видимо, когда вы раскрыли врата Облачного мира, ее тоже затянуло. Создатель, я не предполагала, что это тот самый афарий! Тот … ублюдок! Он должен был вывести Роми за периметр и передать мне, а вместо этого сдал ее страже. За мои, на …, деньги!
— Титус?! — Роми изумленно раскрыла глаза. — Так его подослала ты?
— Да, Титус. Я?то думала, что убила его около эскалаторов… Что ж, он еще пожалеет о том, что в прошлый раз я его не убила.
Обхватив руками колени, Роми молча глядела на огонь. Она старалась не вспоминать об университете, о своем преступлении, о болезненно?напряженных, полных противоречий и непонимания разговорах с Титусом, об аресте и тюрьме… Сейчас она окунулась в иную жизнь, и эта новая жизнь, несмотря на трудности и отсутствие комфорта (от последнего Роми не отказалась бы), нравилась ей больше, чем прежняя. Она научилась засыпать на голой земле, почти забыла вкус шоколада, костяшки ее пальцев распухли и кровоточили (Аре сказал, что потом появятся мозоли, тогда больно не будет — но до этого еще далеко), мылась по утрам в холодном ручье, протекавшем неподалеку от поляны, — зато здесь никто не пытался унижать и подавлять ее, не посягал на ее внутреннюю свободу.
