У здешних пациентов преобладали переломы, только возле самого окна умиротворенно умирал какой-то молодой человек от огнестрельной раны.
— Я закажу слайдборд, — сказала Бугго Изе Тагану вместо приветствия. — Какие лекарства тебе понадобятся? Забери как можно больше.
Она протянула руку, взяла с тумбочки несколько пузырьков, повертела, пытаясь разобрать название на этикетке. Не обращая внимания на протестующее бормотание соседа с соседней койки, у которого была повреждена челюсть, смахнула их себе в носовой платок и завязала. Затем метнула сердитый взгляд в профсоюзного деятеля, который перестал рассказывать свои истории и настороженно следил за каждым ее движением.
— Что? — обратилась к нему Бугго. — За все, между прочим, заплачено! Тут не все по страховке лечатся, как некоторые…
Оале пригнала каталку и помогла Тагану перебраться с койки.
— За все, между прочим, заплачено! Тут не все по страховке лечатся, как некоторые…
Оале пригнала каталку и помогла Тагану перебраться с койки. Оба молодых человека не обменялись ни словом, что не мешало им действовать так слаженно, словно они обо всем успели договориться заранее — или же были телепатами.
Иза Таган покинул больницу за несколько часов до того, как там появились специально уполномоченные правительством Овелэ чины службы безопасности Варидотэ. Они завладели документами об оплате лечения и бумагой о преждевременной выписке «по личным обстоятельствам» — обе за подписью Оале Найу. Следов которой также обнаружить не удалось.
В показаниях доброхотов фигурировала, наряду с Оале, некая «эффектная дама» (и даже описывался ее причудливый туалет), но кем она была, свидетели сказать затруднялись.
* * *
Известие о том, что оба овелэйца доставлены на «Ласточку», Хугебурка встретил без энтузиазма. Бугго позвала его и Антиквара в кают-компанию, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию спокойно, в дружеском кругу, за бутылкой слабенького местного винца и тарелкой жирного, обжаренного в масле солоноватого печенья. К этому лакомству Бугго приохотилась на Варидотэ и потребляла его в устрашающих количествах.
— Вы понимаете, что подставили «Ласточку» под удар? — осведомился у капитана Хугебурка, стараясь говорить предельно скучным тоном. — Для того, чтобы отыскать в портовой службе частной развозки некоего конкретного слайдбордера и выяснить у него, на какой корабль он отвозил из больницы докера со сломанной ногой, потребуется меньше суток.
— Вы, должно быть, принимаете меня за дурочку, господин Хугебурка, — возмутилась Бугго холодно. — Разумеется, он доставил нас не на саму «Ласточку». Мы вылезли у терминала «Нака». На этом наш след обрывается. Мы нарочно зашли в терминал и дождались, чтобы он уехал. А после добирались своим ходом. Вот как все было.
— «Своим ходом»! Да уж… — вставил Калмине, усмехаясь.
Час назад Бугго вызвала его к терминалу «Нака» по внутренней связи и велела помочь Оале донести Тагана. Сама капитан, разумеется, шагала сбоку и наблюдала за ходом событий.
— А что вы хотели, господин консультант по имиджу? — напустилась на него Бугго. — Чтобы я таскала тяжести на таких каблуках?
— Кстати, — сказал Калмине, — если вам по-прежнему нужны мои советы, то вот еще одна рекомендация: до нашего отлета носите только рабочий комбинезон и сапоги. К платьям и туфлям близко не подходите.
Бугго проговорила задумчиво:
— Ну да, они ведь будут искать женщину в платье…
— А не подростка в комбинезоне, — подхватил Антиквар.
У Бугго сделалось такое лицо, что Хугебурка рассмеялся, хотя на самом деле ему было не до веселья. Он понимал, что капитан готова принять очередное важное решение. За годы полетов с Бугго Хугебурка уже понял: все самое важное происходит именно в эти минуты, пока она принимает решение. Свершается некий мистический акт, заключается новый договор между Бугго Анео и Вселенной; а уж после все идет как по маслу, поскольку ни Бугго Анео, ни Вселенная не нарушают пунктов этого незримого контракта.
— Где ребята? — спросил Хугебурка.
— Под домашним арестом, каждый в своей каюте, — ответила Бугго.
— Зачем же под арестом? — удивился Хугебурка.
Бугго подняла палец.
— Под ДОМАШНИМ арестом, — поправила она. — Чтобы все было по-настоящему. Они ведь преступники. Заговорщики. Мятежники. И намерены втянуть в свой преступный замысел меня — с экипажем, кораблем и прочими потрохами.
— Значит, мы все-таки будем им помогать, — сказал Хугебурка.
Бугго чуть склонила голову набок.
— Совершенно не обязательно, — возразила она. — Я же говорю: все должно быть по правилам. Сперва мы обсудим все «за» и «против», а уж потом поступим с этими преступниками по собственному усмотрению. Власти Овелэ, кажется, назначили за них награду.
— О! — серьезно вымолвил Антиквар. — Я начинаю склоняться к мысли…
— Пусть сперва выскажется госпожа Анео, — остановил его Хугебурка. — Мне кажется, у нее имеются здравые соображения на сей счет.
— Ну да, — сказала Бугго. — Мне нравятся эти двое, Таган и Найу. Я, правда, не уверена, что кровавые перевороты приносят стране мир и благоденствие, но участвовать в такой истории лично для меня — и интересно, и лестно.
— Насколько я понял, обстановка на Овелэ сейчас вполне стабильна, — осторожно произнес Хугебурка. — Во всяком случае, там никто больше не умирает от голода. Почти ликвидирована безработица, налажено медицинское обслуживание…
— Ну да, — отмахнулась Бугго. — Как же. Чудесное, якобы «безбедное» существование, когда все кое-как пристроены к делу… чтобы только не отбросить копыта. Тоже мне, стабильность.
— Если начнется восстание, будет кровь, — сказал Хугебурка, морщась.
— Это их выбор, — тут же парировала Бугго. — Лично я желаю полноценного счастья всей Овелэ, особенно северной. А когда наши там победят, можно будет договориться о выгодных условиях для поставок оборудования.
— Какого оборудования? — растерялся Хугебурка. Мысль капитана совершила слишком неожиданный для него кульбит. — О чем вы, госпожа Анео?
Бугго устремила на него торжествующий взгляд.
— Возьму на себя смелость напомнить вам, господин Хугебурка, о том, что концерн «Анео» специализируется на производстве удобрений и сельскохозяйственного оборудования. А в экономике северного Овелэ сельское хозяйство играет ведущую роль. Видите, я забочусь не столько об отвлеченных материях, сколько о личной выгоде.
— Да, — уронил Хугебурка. — Теперь, когда я увидел ваше истинное лицо хапуги и хищника, госпожа Анео, мне стало значительно легче.
— А сами-то вы что думаете? — напустилась на него Бугго.
— О чем? Об Овелэ?.. В общем и целом — я согласен с вами, — сказал Хугебурка. — Да и крови прольется не так уж много. Пристрелят нескольких охранников да пару уродов из правительства…
Калмине тяжело переводил дыхание. Наконец Бугго соизволила обратить внимание и на него.
— А ты что думаешь, Антиквар?
— Я… думаю о возможностях. Естественные материалы. Мех и кусочки перьев… Как вы думаете, братцы мои дорогие, — он едва не плакал от волнения, — там ведь еще живы дизайнеры одежды и интерьеров? Конечно, в сети можно найти схемы, но для меня было бы важно живое общение с мастерами…
— Разумеется, они еще не вымерли.
Только сейчас все они работают подручными в бакалейных лавках… — сказала Бугго. — Насколько я понимаю, Калмине, ты меня поддерживаешь.
— Я тоже, — добавил Хугебурка.
