— Подтверждаю, — ответила Бугго. — Я находилась на Эхео.
— Вы подтверждаете его показания о том, что вы не были поставлены в известность об этой незаконной торговой операции?
— Да, — сказала Бугго, — я ничего не знала. Господин Хугебурка превысил свои полномочия и, воспользовавшись моим отсутствием, продал ружья на сторону.
— Вы намерены возбудить против него дело?
— Какое? — удивилась Бугго.
— Галлга Хугебурка втайне от вас реализовал оружие, которое было предназначено для охоты на вредного грызуна в ваших владениях. Намерены вы возбудить дело по ущербу, который нанесло отсутствие этих стволов владениям Анео на планете Вио?
— Нет, — сказала Бугго. — Этот вопрос будет улажен административным путем. Благодарю.
Обвинитель обернулся к заседателям и провозгласил:
— Таким образом, все обвинения с Бугго Анео сняты. Бугго Анео освобождается из-под стражи. Ей будет предоставлен транспорт для возвращения на Эльбею или в любое другое место по ее желанию.
Грянул гром аплодисментов. История о романтической любви капитана Анео и кровавого диктатора Тоа Гирахи уже разошлась по утренним новостям, переданная корреспондентом слово в слово, и интерес публики к этой женщине подскочил до небес. В ожидании смертного приговора скандально известная Бугго Анео раскрывает свои сердечные тайны! Государственный переворот на Овелэ позволяет Анео избежать казни! Ее освобождают прямо в зале суда! Всю вину по делу о контрабанде взял на себя старший офицер!
— А зачем предоставлять для меня какой-то транспорт? — удивилась Бугго.
— Это необходимо, поскольку «Ласточка» находится под арестом и по окончании следствия будет конфискована, — объяснил Обвинитель и взмахнул рукой. — Сейчас вы можете занять место среди зрителей. Процесс еще не закончен. Будет предъявлено обвинение Галлге Хугебурке и младшему офицеру Исиодору Калмине, повинным в контрабанде.
Бугго пожала плечами и устроилась в первом ряду, бесцеремонно оттеснив какого-то толстого, с толстой же камерой.
— Убью, — шепнул он, вынужденный встать.
Бугго показала пальцем на своего конвоира, теперь уже бывшего:
— Только тронь — я вон ему пожалуюсь.
Толстяк зашипел и отошел, потому что ему кричали:
— Мешаешь! Не видно!
Обвинитель продолжал:
— Галлга Хугебурка, нам известно, что у вас имеется судимость. Вы отбыли четыре года принудительных работ за преступную халатность, вследствие которой погиб офицер. Капитану Анео было известно это обстоятельство?
— Нет, — сказал Хугебурка. — Я скрыл от нее свою биографию. Мне необходимо было полное доверие моего нового капитана.
— Следовательно, вы имели изначальный умысел обогатиться за ее счет?
— Скажем так: я не упустил возможности, когда она представилась, — сказал Хугебурка.
Капитану Анео было известно это обстоятельство?
— Нет, — сказал Хугебурка. — Я скрыл от нее свою биографию. Мне необходимо было полное доверие моего нового капитана.
— Следовательно, вы имели изначальный умысел обогатиться за ее счет?
— Скажем так: я не упустил возможности, когда она представилась, — сказал Хугебурка.
Выждав паузу, Обвинитель сказал:
— Предварительный прогноз приговора: Галлга Хугебурка — десять лет принудительных работ; Исиодор Калмине — четыре года. «Ласточка» подлежит конфискации. Капитан Бугго Анео полностью оправдана и будет отправлена домой или в любое другое место по ее выбору. Сегодняшнее заседание закрыто. Завтра объявляется перерыв. Дальнейшие обстоятельства дела будут разбираться при закрытых дверях, поскольку они касаются подробностей экономического характера, не подлежащих оглашению.
Бугго встала и пошла к двери. Она сильно хромала. Сотни глаз смотрели ей в спину, и она, конечно, отлично знала, что тюремная одежда невыгодно подчеркивает ее задранное плечо. «Ну и пусть! — думала она. — Глазейте, дураки. Бугго Анео уходит из зала суда, оправданная».
Ей стоило больших трудов не обернуться.
Часть одиннадцатая
В то время я ужасно много думал. Где заканчивается справедливость и начинается зло? Есть ли разница между воспоминанием, фантазией и реальностью? Почему одни любят бумажные книги, а другие признают только планшетки? Отчего не все злодеи — плохие люди?
Ростовой образ Ангела-Сохранителя смотрел на меня глазами Гатты, из неизмеримых глубин задумчивости, и безмолвно отвечал… Я сам чувствовал, как меняюсь, как ответы начинают прорастать сами собой, не столько в рассудке, сколько в душе и даже ниже души, где-то внутри живота, в утробе. У меня там помещается жалость. У других людей от жалости щемит сердце, а у меня сразу стискивает живот, и щекотка бежит оттуда по всему телу.
Вообще я сделался очень чувствительный. Я думал о чужом детстве и плакал, представляя себе, как испортятся эти невинные руки после множества греховных вещей, которые они сделают. И старые игрушки будут выброшены, потому что только игрушки обличат человека после того, как он предаст свое детство. Я плакал о грехе, который стал уделом человечества, и взгляд Ангела смягчался, словно бы желая меня утешить.
А вот тетя Бугго даже в мыслях не посягнула на своих кукол. Они все остались на месте, кроткое немое племя, тряпичные с пришитыми глазами, пластиковые с гнущимися ручками-ножками и настоящими волосами, фаянсовые в платьях из натуральной ткани, с вышивкой золотым бисером и жемчужинками… Бугго перекладывала их с полки на полку, подолгу любуясь их тихими, преданными лицами. Одну она даже велела почистить и починить, поскольку страшно замусолила ее еще в детские годы. Тетя Бугго всегда существовала в полном согласии с миром своего детства. Куклы не осуждали ее ни за пиратство, ни за пьянство, они легко сносили даже соседство кровавого диктатора Тоа Гирахи, чей портрет красовался на стене, над полками.
Вообще появление в доме тети Бугго оказалось для меня настоящим благом. Нянька постаралась на славу, и я вырос истинным другом Бугго Анео, о существовании которой до поры даже не подозревал. Просто когда она вернулась домой, сразу же выяснилось, что мы с ней — самые близкие по духу люди на свете.
Думаю, и папа ее любил, хотя все время ругал за склонность устраивать скандалы. В первую же неделю после ее возвращения я слышал, как отец кричит на Бугго в саду:
— Для чего тебе это понадобилось? Вот объясни мне, глупому генеральному директору крупной компании, зачем ты рассказывала для стерео о своих интимных отношениях с Тоа Гирахой? У тебя что, были с ним интимные отношения?
— Ну, это смотря какие отношения считать интимными… — смеялась Бугго.
Надо же! Папа надсаживался от гнева, а она смеялась!
— Ты получаешь удовольствие, разрушая карьеру других людей? — возмущался отец.
— Да он сам виноват, этот стереоболтун! — сказала Бугго. — Надо же такое придумать: явиться к женщине, которая ждет смертного приговора, и приставать к ней с неприличными вопросами! Должна же я была отомстить за себя… и за всех других женщин, которые ждут смертного приговора.
— О других можешь не беспокоиться, Бугго. Ты — единственная.
— Так меня же оправдали, — напомнила Бугго.
— Зато журналиста лишили лицензии за плагиат.
— Туда ему и дорога, — безжалостно сказала Бугго. — Нужно знать культовых писателей. Он, конечно, мог не читать «Сердца в океане», но узнать стиль Абелы Меноэса был просто обязан! У него диск в диктофоне закончился, а то я пересказала бы больше. Мне очень понравился Меноэс. Надо будет, кстати, всем вместе махнуть на Арзао. Там изумительная природа… И, между прочим, на Аталянском море нет никаких зеленых пятен, и солнце там не проникает до морского дна. Такое есть только на севере Арзао.
