— Но ведь оказалось, что это не так! — всхлипнула Бугго.
— Вы уверены?
Бугго подняла распухшие глаза.
— В чем я уверена или не уверена?
— В том, что Кат Гоцвеген не провозит на вашем корабле какую-то злостную контрабанду, не поставив вас в известность?
Бугго быстро, жадно допила, трезвея с каждым глотком. Хугебурка налил ей еще полстакана.
— Например: почему он грохнулся в обморок? — сказал Хугебурка.
— Понервничал.
— Ну да. Он спокойно сидел, пока мы производили обыск. Он и глазом не моргнул, когда его арестовали по обвинению в преступлениях против человечности. А потом упал без чувств.
— Послушайте, господин Хугебурка, чего вы от меня добиваетесь? Психоанализа? Если вы что-то знаете, то говорите. Я все равно не догадаюсь.
— Просто я хочу сказать, что наш пассажир не настолько невинен, как, по простоте душевной, решил милейший господин Амести.
Бугго вскочила.
— Идемте к нему. Идем! Сразу все и выясним.
В каюте у Гоцвегена все было по-старому: разбросанные книги, пуфики, сам Гоцвеген — на койке, верный Доккэ — на полу, у постели хозяина.
— Простите, что не встаю, — слабым голосом проговорил Гоцвеген. — Мне дурно.
— Лежите, — милостиво позволила Бугго.
— Мы разместимся на полу, с вашего позволения.
— Возьмите пуфики, — посоветовал Гоцвеген чуть тверже.
— А я на верхнюю койку, если не возражаете, — бодренько сказал Хугебурка и почти сразу улегся, свесив вниз голову, чтобы видеть своих собеседников.
— Таможня нас пропустила, — сказала Бугго. Она катала ладонью пружинистый валик и рассеянно любовалась узорчатой тканью обивки. — Но кое-что осталось невыясненным. Так, между нами. Неофициально.
— Вы подумали, что я действую заодно с теми типами из «Лилии Лагиди», которые хотели отобрать у вас корабль, — сказал Гоцвеген. — Поверьте, я не осуждаю вас.
— Капитан больше так не думает, — вставил Хугебурка. — Она знает, что к «Лилии Лагиди», вы не имеете никакого отношения.
— Слава Богу, — вздохнул Гоцвеген.
Доккэ заворчал и устроился удобнее, зарывая голову между лап.
— Расскажите о диктаторе Тоа Гирахе, — сказал Хугебурка. — Чем так дорог вам этот человек, что вы готовы были отдать властям себя вместо него?
Бугго замерла — окаменела. Как будто все мышцы у нее парализовало. Она не могла пошевелить даже пальцем.
А Хугебурка продолжал невозмутимо:
— Говорю же вам, опасность миновала. Можете рассказывать.
— Но я не смею… неловко, — отозвался Гоцвеген, странно кося глазами. — Он мой близкий друг. Я восхищался тем, что он делал для своей планеты…
— А как же кровавые расправы? — спросил Хугебурка.
— Действительно, были беспорядки в провинциях… Но это долго рассказывать.
— Ничего, теперь у нас есть время, — настаивал Хугебурка.
— Слушайте, но я же не могу… — прошептал Гоцвеген.
— Ладно, — согласился Хугебурка. — Поговорим о другом.
— О чем?
— О сверхъестественных способностях вашей собаки. — Хугебурка подался вперед и свесился почти до середины туловища. Гоцвеген неотрывно смотрел в его перевернутое лицо.
— Это не собака, — сказал Гоцвеген.
— Естественно! — воскликнул Хугебурка, блеснув зубами. — Какая собака сумела бы отвязать цепь, отпереть дверь, войти в каюту с клетками для птиц, запереть там дверь — заметьте, на ключ — а потом привязаться в самом темном углу! И вот, пожалуйста, стоило таможеннику улететь, как верный пес — тут как тут, снова проделал трюк с дверью и вернулся к больному хозяину.
Завершив тираду, Хугебурка с облегчением хлопнулся на спину на своей койке. Глядя в потолок, он заключил:
— И труды по геополитике, вероятно, тоже ваша собака читает.
И тут Доккэ сел, потер передними конечностями уши и проговорил низким, глуховатым голосом:
— Вот именно.
Бугго взвизгнула и отскочила к стене. Ее как будто швырнуло внезапным, резким порывом очень сильного ветра: мгновение назад она сидела у койки Гоцвегена — и вот уже жмется в углу, едва переводя дыхание.
Хугебурка захохотал. Гоцвеген закрыл глаза, а Доккэ повернул голову к Бугго и сказал:
— Простите.
Хугебурка помахал сверху бутылкой, и Бугго пошла на этот призыв, как на маяк.
— Я, пожалуй, переоденусь, — заметил Доккэ.
— Ваши вещи в контейнере, — сказал Гоцвеген. — В красном. На дне. В них завернута посуда, так что они, наверное, немного помялись.
— Вы даже это предусмотрели! — восхитился Хугебурка.
— Да. В крайнем случае я сказал бы, что взял в качестве ветоши кое-какие тряпки своих лакеев, — пояснил Гоцвеген.
Завладев ключами, Доккэ вышел из каюты. Странно было видеть его в собачьей попоне и ошейнике, идущим выпрямившись, на двух ногах.
Едва за ним закрылась дверь, как Гоцвеген повернулся набок и заговорил:
— Выслушайте меня, госпожа капитан! Ну да, я обманул вас. Я воспользовался вашим положением. Мне необходимо было спасти Тоа, а вы почти ничем не рисковали. В крайнем случае вы бы нас выдали, но к этому мы были готовы.
Бугго молча глотала арак, пока Хугебурка не отобрал у нее бутылку. Затем она снова устроилась на полу среди валиков.
— Кому принадлежала идея с домашними животными? — поинтересовался Хугебурка.
— Мне, — скромно ответил Кат Гоцвеген.
В каюту вернулся Тоа Гираха. Он был невысоким, коренастым и казался почти квадратным из-за покроя одежды: и брюки, и сюртук, с пышными сборками, были разрезаны на десяток лент, схваченных снизу широкими манжетами; в разрезы выглядывало нижнее белье из плотного белого шелка, также пышное, собранное в складки. Широкий твердый пояс охватывал плотную талию бывшего диктатора. У него было сероватое, грубое лицо с узкими темными губами и совсем короткие, жесткие серые волосы на голове. В облике Гирахи Бугго не усмотрела ничего забавного или милого, в противоположность зверю Доккэ; напротив, с первого взгляда он внушал желание держать строгую дистанцию.
Бывший диктатор без улыбки кивнул всем находящимся в каюте и занял место у двери. Он не стал садиться.
— Могу я спросить о цели нашего полета? — осведомилась Бугго. — О настоящей цели?
— Как и было сказано, Хедео, — ответил Тоа Гираха. — У меня там вилла на берегу Аталянского моря. Неужели Гоцвеген вам не рассказывал?
* * *
Теперь за офицерским столом обедали четверо. Калмине Антиквар, жулик опытный, но без размаха, вопросов не задавал, щурился с понимающим видом и строил предположения насчет того, как новый пассажир мог очутиться на «Ласточке». Как-то раз Бугго, встретив Антиквара в коридоре, остановила его, сжала ему руку чуть ниже локтя и многозначительным тоном поблагодарила за понимание. Калмине, хоть ничего и не понимал, покивал серьезно и с тех пор еще больше уважал своего капитана.
Тоа Гираха был собеседник интересный и, как правило, немногословный. Бугго говорила с ним о селитре и культивированных почвах, которые вывозились с Арзао. Ее интересовали технологии, состав удобрений, планеты-покупатели. Она являла такую заинтересованность и осведомленность, что Гираха становился в своих ответах все лаконичнее и в конце концов спросил:
— Вероятно, вы планируете какие-то выгодные для вас деловые контакты с Арзао в том случае, если я вернусь к власти?
— Разумеется! — сказала Бугго.
— Вы не смотрели сайт «Арзао. Перевороты»? — с тихим фырканьем, от которого раздулись ноздри, полюбопытствовал Гираха.
Перевороты»? — с тихим фырканьем, от которого раздулись ноздри, полюбопытствовал Гираха.
Бугго пожала плечами.
