— В таком случае, прошу меня оставить, — величественно потребовала Бугго. — Я понимаю, что недруги решили испортить вашу карьеру, подсунув вам мое безнадежное дело. К несчастью, ничем не могу помочь. До свидания.
Адвокат грустно удалился.
Бугго плюнула ему вслед. Конвоир за силовым экраном ухмыльнулся, и Бугго вдруг поняла, что нравится ему.
Последний посетитель возник возле камеры капитана Анео поздним вечером. У охранника был отсутствующий вид. Невзрачный человечек в помятой одежде что-то говорил ему убедительное. Бугго насторожилась, подошла поближе. Человечек глянул на нее как на досадную помеху и снова обратил все свое внимание на охранника. Наконец тот взял несколько купюр, раздвинул их пальцами, так что они сложились веером, скомкал и спрятал в карман.
— Ладно, только недолго, — проговорил он.
Человечек вильнул, юркнул к самому силовому полю и окликнул Бугго:
— Капитан Анео! Можно с вами поговорить?
— Вы из похоронного бюро? — спросила Бугго.
— Что? — Человечек опешил.
— Ну, надо полагать, ваше похоронное бюро победило все другие похоронные бюро в бескомпромиссной борьбе за право сделать мне гроб… И еще пять гробов в подарок. И теперь вы просите, чтобы я упомянула на казни название вашей фирмы.
Человечек помолчал, подумал немного и уверенно сказал:
— Нет, я по другому вопросу… Не согласились бы вы дать мне эксклюзивное интервью? Вам ведь все равно скучно тут одной…
— А если я откажусь? — полюбопытствовала Бугго.
— Принудить вас я не могу, — признался человечек, — так что ваш отказ будет означать для нашей редакции изрядный убыток.
— Много взяток раздали? — дружеским тоном спросила она.
— Да уж, порядком… Ну так что?
— Ладно, — сказала Бугго. — Валяйте. И правда, заняться нечем. Что вас интересует?
— Знаете, госпожа Анео… Вы не будете возражать, если я запишу беседу на диктофон? (Бугго помотала головой). Насколько стало известно, вы закупили оружие у Тоа Гирахи, на Арзао.
— Ну да, — сказала Бугго. — Я никогда этого и не отрицала. Все записано в моих накладных. Сумма, номер заказа.
— Да, да, никто не подвергает сомнению, что записано… Но почему вы избрали себе такого поставщика?
— Какого? — не поняла Бугго.
Человечек сказал сквозь зубы, как будто его принуждали говорить о чем-то неприличном:
— Среди мирового сообщества Тоа Гираха, конечно, является признанным правителем Арзао, но… Многие его методы считаются предосудительными. По крайней мере, некоторые из прежних его методов. Сейчас, конечно, он — один из уважаемых правителей. Но кое-что из его прошлых деяний вызвало осуждение… Во всяком случае, Тоа Гираха — неоднозначная фигура.
— Согласна, — сказала Бугго. — Так что с того? Ружья у него хорошие, а запросил он недорого.
— Это правда, что он считает вас своим личным другом?
— Вы могли видеть репортаж о моем пребывании на Арзао, — произнесла Бугго. — Вы чужие-то репортажи смотрите?
— Не сомневайтесь, — вздохнул журналист.
— Ну так что спрашиваете? Я что-то не понимаю, в чем суть вашего вопроса…
— Не могли бы вы рассказать подробнее о ваших личных отношениях с Тоа Гирахой? О ваших интимных с ним отношениях, — пояснил человечек. — Ходят слухи, что одно время вы состояли с ним в любовной связи. Нашим зрителям это было бы интересно.
Бугго сказала:
— Почему бы и нет? В конце концов, каждый из нас делает свою работу.
Человечек на миг встретился с ней глазами, пробормотал: «Рад, что нашел у вас понимание» и принялся налаживать записывающие приборы.
Бугго устроилась удобнее возле самого силового экрана. На миг ожив, охранник явился в поле ее зрения и сказал:
— До экрана не дотронься. Может вырубить.
Бугго чуть отодвинулась.
— Спасибо. Готово? Пора? Начинаю. Это случилось на берегах Аталянского моря, где у Тоа имеется собственная вилла. Я прибыла на Хедео, чтобы провести там короткий отпуск. Команде был необходим отдых, да и я изрядно устала после рейса…
Аталянское море называют «зеленым», потому что в его водах содержатся крохотные ярко-зеленые водоросли. Они скапливаются огромными пятнами, и летя над поверхностью воды в слайдборде можно наблюдать, как прозрачные, голубоватые, с прожилками солнца, воды внезапно сменяются изумрудными. И там, в этих зеленых глубинах, водятся рыбы. Огромные рыбы с разноцветной чешуей.
Вытащенные в лодку, они умирают не сразу: по их чешуе проходят темно-красные спирали, с каждым разом все более густые, а при последнем вздохе из жабер вырывается протяжный, певучий стон.
И там, в этих зеленых глубинах, водятся рыбы. Огромные рыбы с разноцветной чешуей.
Вытащенные в лодку, они умирают не сразу: по их чешуе проходят темно-красные спирали, с каждым разом все более густые, а при последнем вздохе из жабер вырывается протяжный, певучий стон.
Эта рыба — достойный противник, и одолеть ее непросто: у нее сильный хвост и мощные челюсти; немало охотников на рыбу сделались ярко-зелеными водорослями, уйдя на дно морской пучины!
Женщина отправилась кататься на слайдборде одна. Вид Аталянского моря завораживал ее. Ей никогда не надоедало смотреть, как сменяют друг друга пятна чистоты и пятна зелени; она видела морские существа на глубине, и пронзительные лучи хедеянского светила бродили почти по самому дну, то касаясь вздрагивающих щупалец, то лаская податливые подводные лианы.
Бугго говорила как по-писаному, не делая пауз и не стесняясь красивостей. Человечек-корреспондент держал диктофон твердой рукой и время от времени озабоченно поглядывал на счетчик: хватит ли места на диске. Сама рассказчица — теперь, после того, как она заговорила, — интересовала его мало.
Аварию она описала как тишину, как предательство, как миг ошеломляющей боли. А затем потянулись долгие одинокие часы на обломках слайдборда, среди бесконечного зеленого пятна. Рыбы выглядывали из пучины и смотрели на женщину круглыми, радужными глазами, и из полупрозрачных, натянутых в рыбьей насмешке — «О!» — губ выходили большие, переливающиеся пузыри.
Гираха перехватил тревожный сигнал об исчезновении женщины первым: он катался на своей водной парусной яхте «Лавинео» и находился ближе всех к месту крушения слайдборда.
…И к вечеру, в тумане жажды, не в силах вытряхнуть из страдающих волос назойливое солнце, Бугго увидела вдалеке выгнутый, как грудь танцовщика, ярко-желтый парус. Он надвигался, точно ураган, и ураганом воспринимала его женщина — там, в глубине своей растревоженной, уже больной души.
Она закрыла глаза и сразу услышала, как звонко, тонко бьется вода о дно ее погибшего слайдборда. А когда снова раскрыла их, то совсем близко были тянущиеся к ней мужские руки. И она пошла к ним — не потому, что они несли спасение, но потому лишь, что была — женщиной, а руки были — мужскими, и не было в тот миг ничего естественнее, чем погружение в твердую ласку этих ладоней…
Диск в диктофоне закончился.
— Огромное вам спасибо, — сказал корреспондент.
— Всегда рада помочь, — ответила Бугго.
Она направилась к своей койке, чуть покачивая на ходу бедрами, но, к ее великому разочарованию, ни корреспондент, ни охранник за этим не наблюдали.
* * *
Следующее утро началось с адвоката. Чернокожий, с расширенными светло-коричневыми глазами, он стоял возле силового щита, смотрел, как Бугго копошится, выбираясь из-под одеяла, и покачивался с пятки на носок от нетерпения. Она наконец отшвырнула запутавшееся одеяло ногой и села на койке.
