— Как насчет конфискации? — елейным тоном осведомился доселе молчавший судейский.
Бугго наморщила нос.
— Я порекомендую поднять вопрос о возмещении всех убытков, связанных с потерей «Канахи». Компания «Керкион и Синид» вполне в состоянии вытрясти из бывшего капитана Халинца круглую сумму. Но это уже не мое дело… Я не имею привычки считать чужие деньги. Мне довольно моих.
Из-за толстой камеры высунулся человек и подал голос:
— Госпожа Анео, представьте нам молодого человека — вашего спутника.
Но это уже не мое дело… Я не имею привычки считать чужие деньги. Мне довольно моих.
Из-за толстой камеры высунулся человек и подал голос:
— Госпожа Анео, представьте нам молодого человека — вашего спутника. Наши зрители, несомненно, уже теряются в догадках: кто он такой?
— Охотно, — проговорила Бугго с таким видом, словно этот вопрос был частью заранее обдуманного ею сценария. — Это — мой племянник Теода Анео, будущий владелец корабля «Императрица Эхео», который я намерена вручить ему сразу же по достижении им совершеннолетия.
Судейские лениво похлопали в ладоши. Эта вялая овация была предназначена мне и решению Бугго осчастливить меня кораблем.
Мне стало неприятно — ни один из них не стоил и мизинца на ноге Бугго Анео. Они были какие-то дохлые. Я подошел поближе к тете и поцеловал ее в щеку.
* * *
Прибыв на Вио вместе с капитаном, Охта Малек пользовался гостеприимством судейских всего сутки. Никаких обвинений против механика «Ласточки» выдвинуто не было, поэтому его сразу выдворили за пределы обширной усадьбы Дворцов Правосудия. Оказавшись в одиночестве, наедине с огромным миром, Малек немного растерялся. Ему объяснили, что вернуться на «Ласточку» он уже не сможет. Объясняли также — почему, но это осталось для Малька за пределами понимания.
Несколько дней он бродяжничал, слоняясь вокруг величественной ограды Дворцов Правосудия. Он боялся отходить от них далеко, чтобы не утратить связи с капитаном и экипажем. В глубине души Малек смутно надеялся, что Бугго вот-вот начнет его разыскивать, как делала всегда, если он терялся где-нибудь в чужом порту, застревал в незнакомой ремонтной мастерской, пропадал на гигантской свалке сломанных деталей или засыпал в пивной. Бугго всегда за ним приходила. Охте не хотелось, чтобы капитану пришлось рыскать по всей Вио.
В конце концов он приткнулся к маленькой мастерской по ремонту слайдбордов. Просто чтоб было чем руки занять. Никакой платы за свою работу Охта не просил. По вечерам он неизменно уходил и мыкался у ворот Дворцов Правосудия, так что в конце концов охранники уже стали его узнавать и прекратили отгонять, обзывая «назойливым бродягой».
Охта был назойлив, но бродягой никак не являлся! Он так им и объяснял:
— Мне бы… это самое… ну, там ведь, известное дело… с капитаном бы перевидаться…
Они уже знали, что Охта рвется повидать Бугго Анео, что он — механик с ее корабля, что он не понимает, почему ее так долго нет. Даже пробовали рассказывать о процессе, но Охта только головой мотал.
— Ну, самое… Она не может… Она! Бугго… Ну, я бы хоть глазком… И покушать! Она любит, чтобы послаще…
Охранники добродушно смеялись и не отгоняли Охту.
А потом все изменилось. Государственное преступление и смертная казнь отменились, Бугго улетела с Вио, и маленького механика пропустили на территорию Дворцов, чтобы он мог навестить своих товарищей. «Теперь можно», — объяснили ему.
Охта страшно разволновался и убежал.
На следующий день он прибежал к воротам, тиская в кулачках завязки большого пакета.
— Ну, я того… — сказал он охраннику, засматривая тому в глаза. — Собрал, значит, чтоб повкуснее…
— Подождите, посетитель, — важно обратился к нему охранник. — Я вызову для вас сопровождающего. Ваше ходатайство по посещению тюрьмы удовлетворено.
— Я вызову для вас сопровождающего. Ваше ходатайство по посещению тюрьмы удовлетворено.
Охта Малек и смешил их, и странно трогал. К тому же, слухи о том, что этот человечек в состоянии воскресить из мертвых любую машину, дошли и до тюремных охранников. Охранники — тоже люди. И слайдборды разбиваются у них так же часто, как и у всех прочих.
Явился гигантский сопровождающий, чернокожий, с синими глазами и губами. Охта совершенно потерялся на его фоне.
— Прошу, — басом сказал сопровождающий.
И Охта засеменил за ним следом. Он очень быстро перебирал ножками и потому почти не отставал.
Бугго Анео в тюрьме уже не было, а Хугебурка никого не хотел видеть, поэтому Охта наладился навещать Калмине Антиквара. Угощал его сладостями и болтал, рассказывая разные истории из жизни сломанных слайдбордов. Антиквар сидел возле силового экрана, кивал, под журчание знакомого голоса думал о своем.
Потом, как-то раз, сказал:
— А мы ведь с тобой, Охта, скоро совсем расстанемся.
— Как? — всполошился Охта. — Почему?
— Как объявят окончательное место отбывания принудительных работ, так и расстанемся.
— Не, — успокоился Охта. — Я с вами.
— Так нас, должно быть, по разным местам разошлют. У Хугебурки — у него совсем плохо. Вторая судимость, да и оружие толкнул он.
— Ну? — Малек сел на полу, начал чесаться. — Ну тебя! У меня от тебя зуд.
— Это ты огорчился, — сказал Калмине.
— Ну да! — сказал Малек.
— Я тоже, — признался Антиквар. — А капитан Анео… Знаешь, Охта, она ведь уехала.
— Ну, да, — протянул Малек. — По важным делам.
— Как же! — Антиквар фыркнул. — А что она носу к нам не кажет? Может, просто бросила нас? Ты как считаешь?
— Не, — сказал Малек. — Она вернется.
— Куда она вернется-то? — закричал Антиквар. — Ты что, совсем глупый? Говорю тебе, ее оправдали — она и уехала… И Хугебурка так думает. Мне кажется, он умрет скоро, — добавил Калмине.
Малек встал, надул губы. Глазки забегали на его лохматом личике. Он заскреб ноготками по своим косматым плечам — вверх-вниз — и суетливо заплясал на месте.
— Ты что? — испугался Калмине.
— Нет! Нет! Нет! — выкрикнул Малек и бросился бежать.
* * *
Важный толстый глянцевый листок с множеством личных печатей красного и фиолетового цвета — подплывал к глазам охранника. Справа и слева этот листок придерживали пальцы, а над его верхним краем горели глаза — бледно-голубые, как огоньки газовой горелки.
Охранник оказался знакомый.
— Никак сама капитан Анео пожаловала? — обрадовался он. — А это у вас что?
Бугго протянула ему листок — приказ о немедленном освобождении из-под стражи обоих офицеров «Ласточки» в связи с прекращением дела. Охранник взял бумагу, уткнулся взглядом, потом перевел глаза на Бугго.
— Хотите сами их забрать?
— А вы бы на моем месте не хотели? — отозвалась она.
— Ну вы даете, дамочка! — развязно сказал знакомый охранник. — Сперва одно, потом другое. Платье-то на вас какое важное!
Бугго повернулась кругом.
— Нравится?
— А в робе-то было лучше, — сказал он. — Как-то трогательней.
— Я тут не для того, чтоб ты меня трогал! — сказала ему Бугго и подмигнула.
Он не выдержал — расхохотался.
— Ну хоть разок!
— Ладно, — милостиво позволила Бугго и, поднявшись на цыпочки, коснулась губами его виска.
Он зажмурился.
— Убедили, убедили. Может, оно к лучшему… — Охранник вдруг сделался озабоченным. — Этот ваш, старший, которому десять лет хотели дать…
— Что? — Бугго насторожилась.
